Дело Белки
Шрифт:
Я уже и сам понял, что прыгать мне как минимум первое время не стоит. Однако посмотреть, как там Хан, все же хотелось. Поэтому, подождав, когда карусель, запущенная в моей голове, остановится, и убедившись, что нового ее вращения пока не предвидится, я осторожно пересек комнату и присоединился к старухе, которая потчевала своим подозрительным лекарством моего еще не оправившегося товарища. Судя по всему, Хан пострадал от купания куда больше меня. На его руку была наложена самая настоящая шина из бересты и свежих березовых веток. А нога и вовсе оказалась обмазана толстым слоем высохшей и затвердевшей глины. И это не считая десятка ссадин и порезов, покрывавших смуглую обветренную кожу. К счастью, большая часть ран уже зарубцевалась. Причем, если учесть слова Яги о том, что с момента речной катастрофы прошло не более трех дней, без колдовства тут явно не обошлось. Так что теперь у меня исчезли последние основания сомневаться в том, что мерзкое на вид пойло, которое старуха деревянной ложкой впихивала в несчастного узбека, является чем-то опасным для его жизни. То же, кстати, подтверждал и весь мой жизненный опыт: чем продукт полезнее для человеческого здоровья, тем более неприятным на вид и вкус он оказывается. Увы, подсознание Хана соглашаться с этим не желало. Возможно, если бы мой напарник что-то соображал, он спокойно принял бы положенное ему горькое лекарство, но сейчас он ворочался, плевался и то и дело выкрикивал: «Арина Родионовна, вы нарушили условия досрочного освобождения! Немедленно вернитесь на определенное вам место жительства и доложитесь своему надзирателю!»
– Кто такая Арина Родионовна? – поинтересовался я у бабки, после того как она закончила впихивать в узбека свое зелье и даже протерла ему губы влажным полотенцем. В первый раз за все время мой вопрос не вызвал у нее ни улыбки, ни прочих признаков расположения. Она как-то сразу погрустнела и, кажется, даже еще больше состарилась.
– Я это! – покаянным голосом призналась старуха и стала ходить по избушке, подбирая в разных углах и бросая на застеленный скатертью стол всякие вещи: гребень, зеркальце, шерстяные носки, шкатулку с нитками и иголками.
– Что вы делаете? – удивился я.
– А что, сам не видишь? – печально отозвалась бабка. – Узелок собираю. Не бойся, надолго не задержу. Сейчас еще пару вещичек найду – и в путь.
– Спасибо, конечно, – поспешил поблагодарить я старуху. – Только зачем мне все это? Да и куда идти – я пока не очень представляю…
– Издеваешься?! – резко повернулась ко мне бабка, и в глазах ее вспыхнуло что-то недоброе, отчего я как-то сразу вспомнил, что в прочитанных мной когда-то сказках она не только Ивану помогала, но еще и в ступе летала, и даже каких-то детишек в печи едва не зажарила.
– Да нет! Что вы?! – искренне опроверг я старухино предположение и попытался прикинуть на глаз расстояние до двери, чтобы в случае чего метнуться наружу.
– Чего-то я не пойму, – начала старая, – ты что же, не собираешься меня властям сдавать?
– А надо?
– Что значит «надо»?! Я же тебя обманула! Не Пятая я Яга, а Третья, а попросту говоря, Арина Родионовна.
Только тут до меня дошло, на что именно так напирает моя древняя спасительница.
– Слушайте, – попытался я сберечь хоть какие-то привычные представления о реальности. – Только не надо убеждать меня, что вы та самая няня Александра Сергеевича Пушкина.
– Ладно, не буду, – пожав плечами, согласилась бабка, чем, признаться, отчасти меня успокоила. – Только один вопрос…
– Какой? – снова насторожился я.
– А чем тебе, собственно, не угодил мой воспитанник? – сурово спросила старуха, и я снова потерял сознание.
Глава седьмая
Есть такая примета: плохо прийти в себя с кляпом во рту, под вечер, в незнакомом лесу, привязанным к дереву. Никогда не думал, что мне придется убедиться в ее правоте. И тем не менее, открыв глаза, я понял, что ситуация именно такова. Моя спина была плотно прижата к мощному шершавому стволу, и не падал я только потому, что был крепко-накрепко прикручен к нему сплетенными в толстый жгут ветвями какого-то кустарника. Напротив меня, на расстоянии примерно пяти метров, также изображая кариатиду, подпирающую дерево, был привязан Хан. А между нами, около высоченной хвойной пирамиды муравейника, деловито копошился зеленый косматый медведь. Чем он занимался, мне было непонятно, но ничего хорошего я от него почему-то не ждал. И оказался прав. Когда косолапый чуть-чуть повернулся, я с ужасом увидел, что он льет на землю мед, прокладывая ароматную янтарную дорожку от муравейника не куда-нибудь, а прямиком в мою сторону. Поняв, какая меня в ближайшем времени ждет сладкая жизнь, я начал извиваться и дергаться, пытаясь вырваться на свободу, чем неосторожно привлек внимание зверя.
– Оклемался, гадина? – густо пробасил он, и я узнал голос давешнего помощника старухи, которого она спровадила из дома без желанного магарыча. Однако следующие слова монстра, который выглядел медведем только со спины, доказали, что он и без оплаты готов был служить Бабе-яге верой и правдой:
– Эх ты! Какую хорошую бабку обидел! А я ей сразу говорил – нечего вас выхаживать. Оттащить в лес и покормить зверье, раз вы его так любите.
Огласив таким образом приговор, поросшее мхом чудище обошло муравьиную кучу и принялось наводить медовые мосты в направлении Хана. Я от души позавидовал узбеку. Съедят нас, конечно, обоих, но в отличие от меня напарник все еще находился в беспамятстве и не видел, как здоровенные красные муравьи шустрой цепочкой выбираются из своего хвойного дома, чтобы подзакусить нашим подслащенным мясом. Я в очередной раз предпринял безнадежную попытку вырваться и стал глазеть по сторонам, все еще надеясь увидеть среди частокола деревьев либо темную шкуру Серого, либо неизменно свежий и словно только что выглаженный костюм Ивана. Черт с ним – сейчас я был даже на Василису согласен, даром что она меня почему-то невзлюбила. И все-таки лучше стерпеть десяток ее унизительных насмешек, чем оказаться поданным муравьям в качестве блюда китайской кухни.
К сожалению, никаких признаков защитников в лесу не наблюдалось. И все же помощь пришла. Вернее, прилетела. С протяжным свистом авиационной бомбы, сшибая шишки и ломая встречные ветки, откуда-то сверху опустилась и тяжело стукнулась о землю огромная деревянная колода. «Ступа!» – догадался я. Удар был настолько мощным, что мои подошвы даже ощутили легкую дрожь, прокатившуюся по земле от места посадки. Сверху еще продолжали сыпаться сорванные с деревьев листья и иголки, а из летательного аппарата уже выпрыгнула Арина Родионовна. Это было жестокое разочарование. Я-то думал, что к нам с узбеком пришло спасение, а оказалось, это была всего лишь публика, опоздавшая к началу шоу. Впрочем, для зрительницы Баба-яга повела себя, прямо скажем, неожиданно. Первым делом она двумя стремительными движениями метлы перечеркнула медовые тропинки, по которым муравьи слаженно, словно пехота на марше, направлялись ко мне и к Хану. Потом старуха напустилась на внезапно съежившегося зеленого.
– Ты что, душегуб, совсем рехнулся? Я тебя спрашиваю! Ты, тоска зеленая! Ты чего удумал?! Живых людей жизни лишать?! Да я тебя сейчас так заколдую – вместо мха поганками порастешь! Или нет! Лучше я на тебе коноплю выращу и в ПТУ отправлю.
И так далее, и тому подобное. Чувствовалось, что Арина Родионовна разошлась не на шутку. Она носилась за нашим мучителем вокруг муравейника, то и дело отвешивая ему хлесткие затрещины своей метлой, почти так же лихо, как Джеки Чан делал бы это боевым шестом. Интересно, что зеленый даже не пытался сопротивляться, притом что был раза в полтора, если не в два, больше самой старухи. Он только старался прикрыть свою мохнатую голову руками и неуклюже оправдывался:
– Арина Родионовна… Яга… Ну ты ж это… Ты ж сама… Ну чуть не плакала. Говорила, что тебя обратно, типа, в неволю… На поселение!
Поняв наконец, что бабка вовсе не собирается его слушать, а только дерется, монстр махнул на нее лапой и, пробасив: «А ну тебя! Сама разбирайся!» – подскочил к ближайшей сосне, в мгновение ока взобрался наверх, а оттуда невероятно огромными тяжелыми прыжками с дерева на дерево направился в гущу леса. Старуха не стала его преследовать. Да, видимо, и не могла. Едва ее странный знакомец пропал из виду, весь боевой задор Яги как ветром сдуло. Она, кряхтя, оперлась на метлу, отдышалась, а потом наконец повернулась в мою сторону и слабым от усталости голосом произнесла:
– Ну здрасте!
В избушку Бабы-яги мы добрались уже затемно. Леший – именно им и оказался принятый мной за зеленого медведя монстр – утащил нас с Ханом на весьма приличное расстояние. Хорошо еще, что старуха, почуяв неладное, не стала собирать целебные травы, а поспешила домой и вовремя обнаружила пропажу.
– Если бы не ступа, нипочем бы мне вас до ночи не сыскать! – продолжала переживать Арина Родионовна, потчуя меня чаем с оладушками, малиновым, земляничным и черничным вареньем. Был на столе и мед, но его мне сейчас не то что есть, даже видеть было тошно.
– Ты, милок, на Фимку не обижайся, – робко попросила бабка за своего приятеля. – Он леший правильный. О зверье, о птицах заботится…
– Насекомых подкармливает, – мрачно добавил я.
– Ну погорячился. С кем не бывает. Ничего не поделаешь. Дикий он. Власть на дух не переносит, – пыталась объяснить поступок лешего старуха. – А тут и вовсе решил, что вы меня обратно на поселение потащите!
– Понимаю, – сказал я больше для поддержания разговора, но Бабу-ягу это явно задело.
– Ни черта ты не понимаешь! Ты сам там жил? Жил, я тебя спрашиваю?!