Чтение онлайн

– Выжидает?

– Ну… Я бы на его месте выждал! Он, конечно, Счастливчик, но в поединке с рыцарем этого может оказаться маловато.

Потратив некоторое время на рекогносцировку, мы с Барсом Мурзоевичем организовали чудесную западню. Кот занял прекрасную наблюдательную и одновременно атакующую позицию на верхних ветках могучей корявой сосны. Лично мне не верилось, что существо таких габаритов может прыгнуть с подобной высоты и не переломать себе все до одной косточки, но Васильев-младший попросил не забывать, что он, кроме всего прочего, еще и кот. Видимо, в подтверждение этих слов он сразу же возопил, что на его мех только что попала свежая смола, и стал сокрушаться: после того, как он ее слижет, у всей его пищи целую неделю будет назойливый привкус хвои. Лично я не имел ничего против подобного послевкусия. Вероятно, потому, что у меня оно ассоциировалось, скорее, с хорошим джином. Впрочем, Барса Мурзоевича вряд ли можно было бы этим утешить. Будучи котом, из всех горячительных напитков он познакомился разве что с валерьянкой. Кстати, мне сейчас тоже не помешало бы принять граммов пятнадцать каких-нибудь успокоительных капель. Потому как позу трупа я, конечно, принял, но мое сердце в ожидании предстоящей схватки колотилось с такой силой, будто у меня в груди расположился самый что ни на есть полный ансамбль японских барабанщиков.

Был бы я настоящим рыцарем, как утверждали мои друзья (Барс Мурзоевич) и враги (Счастливчик Дмитрий), я мог бы прочесть какую-нибудь молитву, а то и мантру, укрепляющую дух и очищающую сознание. Однако, несмотря на это новое и, несомненно, гордое звание, ничего рыцарского я в себе не чувствовал. Да и откуда бы этому ощущению взяться?! Конечно, я, как и большинство моих соотечественников и современников, был недостаточно хорошо знаком со своей родословной. По маминой стороне эти знания распространялись разве что на имя и отчество моего прадедушки, по отцовской линии дела обстояли и того хуже. В любом случае все известные мне предки в лучшем случае обладали дипломами о высшем образовании, но никак не родовыми гербами и поместьями. Представить же себя потомком какого-либо действительно знатного рода, который, по словам Кота Ученого, был в незапамятные времена специально натаскан для сражений с демонами и пробуждения впавших в летаргический сон красавиц, было не по силам даже моему сверхбуйному воображению. Впрочем, не буду врать. Сама идея мне понравилась. Все-таки быть воином сил добра куда приятнее, чем числиться образцовым неудачником всех времен и народов. Оставалась лишь мелочь: найти какой-либо достоверный способ убедиться в том, что замаячившая передо мной морковка благородного происхождения не окажется очередной издевкой моей обыденной, богатой разочарованиями жизни.

Постепенно я так увлекся размышлениями о том «царь я или не царь», что едва не проворонил свое первое испытание в ранге Рыцаря Добра. К счастью, Кот Ученый, хоть и не носил никаких сапог, явно специализировался на том, чтобы вытаскивать меня из неприятностей. Брошенная им шишка в очень подходящий момент клюнула меня в темя и пробудила от сладких грез, в которых я, отодвинув плечом Ивана, подкатывал к Василисе с намеком на то, что ее бывший муж всего-навсего дурак, а я, как ни крути, все ж таки царевич. Опустив тот момент, что за подобные слова Василиса и сама бы мне что-нибудь непременно открутила, я вернулся к реальности. Впрочем, учитывая мое пребывание на «той стороне», реальным был, скорее, не окружающий мир, а надвигавшаяся на меня угроза, и, увы, судя по тяжелым шагам большой толпы народа, речь шла не только о вернувшемся за Кощеевой смертью Счастливчике!

– Ну че, долго еще шлепать? Колись, братуха! – донеслось до меня из-за ближних кустов.

– Я тебе не «братуха»! – последовал сухой ответ.

– Ты слышишь, Костлявый?! Защитник-то нынче гордый пошел – не желает нас с тобой за братанов держать!

– Не очень-то и хотелось!

С каждой репликой этой переклички во мне росла уверенность, что вскоре, вместо того чтобы изображать труп, я стану им на самом деле. Прошло слишком мало времени, чтобы я забыл голоса гопника Соловья и тем более – Кощея Бессмертного. А если учесть, что вместе с ними появился еще и Счастливчик, выходило, что план нашей с Барсом Мурзоевичем засады можно было смело засунуть в то же самое место, откуда кот недавно извлек злополучную иглу.

– Опаньки! Робяты! – радостно завопил, выбравшись на лужайку, Соловей. – Вы только гляньте, кто здесь лежит! Костлявый, узнаешь?

– Узнаю! – проскрипел Кощей, и я понял, что дело совсем худо.

В соответствии с задумкой я должен был неподвижно лежать до тех пор, пока Счастливчик не начнет ворочать мое бездыханное тело в поисках поразившей меня Кощеевой смерти. Это позволило бы нам с Барсом Мурзоевичем окончательно убедиться в его предательстве и злонамеренном поведении.

Сейчас же все стало сложнее. С одной стороны, уже то, что Дмитрий явился в компании отъявленных волшебных головорезов, однозначно свидетельствовало о его виновности. С другой, у меня уже имелся опыт общения с Кощеем, когда у того в руке был зажат полутораручный меч-кладенец, и я не сомневался в том, что шансов на победу в стычке с этим противником не имею. В свою очередь свист Соловья также еще не полностью выветрился из моей памяти. По сравнению с этим звуком даже рев идущего на взлет «боинга» показался бы милым лепетом умиротворенного младенца. Кроме того, не следовало забывать и самого Дмитрия. Вернее, его арбалет. Я еще не мог похвастаться тем, что видел Счастливчика в настоящем деле. Болт, который он засадил в Кощея Бессмертного с близкого расстояния, не в счет. Однако, если стрелку по жизни всегда везет, значит, можно быть уверенным, что у тех, по кому он собирается выстрелить, возникли серьезные проблемы. Оставалось лишь уповать на пару имевшихся у меня в рукаве козырей. Вернее, в левый рукав была запрятана только Кощеева игла, а второй козырь – он же Барс Мурзоевич Васильев-седьмой-младший – неизвестно чем занимался, сидя на своей сосновой ветке.

Наконец группа организованных общим злодеянием преступников приблизилась к моему якобы бездыханному телу.

– Нет, ну вы гляньте, что за невоспитанный защитник пошел! – раздался притворно огорченный голос Соловья-разбойника. – К нему, можно сказать, лепшие кореша пожаловали. А он лежит себе и в ус не дует!

Свой упрек Соловей сопроводил грубым и весьма болезненным пинком в мой бок. Я сжал зубы и из последних сил попытался остаться мертвым.

– О как! Костлявый, похоже, он и впрямь дуба дал! – поверил в мою мнимую кончину Разбойник.

– Нет, – без малейших признаков каких-либо эмоций ответил вечный мертвец. – Притворяется.

– А, вот оно что?! Ну тады я его сейчас оживлю, – весело отозвался Соловей.

– Только не перестарайся! – предупредил подельника Кощей, после чего я услышал странный звук, отчасти напоминавший всхлипы воды, стремительно засасываемой в раковину.

«Ох! Нет, только не это!» – подумалось мне, но было уже поздно. Разбойник начал свистеть. Ощущение было не из приятных, но, как ни странно, терпимое. Видимо, после той боли, которой меня наградила Кощеева смерть, мои чувства настолько притупились, что даже художественный свист Соловья не мог произвести более сильного впечатления. В конце концов, запас воздуха в легких Разбойника кончился, иными словами, он «сдулся».

– Костлявый, – обиженно спросил посрамленный моей стойкостью бандит. – А он точно живой?

В ответ раздалось презрительное фырканье. Вопрос и впрямь был глупый. Кто, как не мертвец с таким стажем, как у Кощея, мог лучше почувствовать, теплится в теле жизнь или нет?

– Если хочешь, я могу мечом его ткнуть, раз у тебя нынче дыхалка не работает! – предложил Бессмертный.

Купившись на эту несомненную провокацию, Соловей запыхтел раз в десять сильнее прежнего, видимо устраивая себе гипервентиляцию легких, а потом свистнул еще раз. Эта попытка была куда страшнее предыдущей, однако сам свист вышел несравнимо короче. Стоило Разбойнику издать самую первую пронзительную трель, как по поляне прокатился глухой удар, и все прекратилось. Удивившись внезапно наступившему затишью, я выждал пару секунд, после чего осторожно поднял голову и, поняв, что произошло, не смог удержаться от смеха. Как известно, человек хоть и считает себя венцом творения, обладает далеко не самым тонким слухом по сравнению с другими обитателями планеты. Поэтому неудивительно, что свист, который был мне всего-навсего неприятен, произвел на Барса Мурзоевича куда более сильное впечатление. Настолько сильное, что бедный Кот Ученый попросту упал в обморок. Ну а поскольку сам он в тот момент находился как раз над нашими противниками, то именно на них он и обрушился.

Впрочем, из строя были выведены далеко не все. Если Дмитрий и Соловей тихо лежали, придавленные могучим телом Васильева-младшего, то Кощей уже начинал потихоньку шевелиться. Подергивание его конечностей очень быстро прекратило приступ моего несвоевременного веселья. Кощей и после столкновения с машиной оправился почти мгновенно, а Барс Мурзоевич, хоть огромен не в меру, был все-таки очень мягким, местами белым и очень пушистым.

Пришло время поторапливаться. Я замельтешил по поляне со скоростью героев поставленного на быструю перемотку кинофильма. Надо было срочно найти что-нибудь, чем можно обездвижить моих временно недееспособных противников. Как ни странно, необходимые причиндалы обнаружились в экипировке Соловья. На какой-то случай Разбойник имел при себе больше полдюжины пар отличных стальных наручников и моток плотного широкого скотча. Более того, не пойми где волшебный бандит разжился ни много ни мало автоматом Калашникова, укомплектованным подствольным гранатометом и большим количеством боеприпасов. Подивившись этому обстоятельству, я нацепил на Соловья первую пару наручников, после чего занялся Кощеем. Для этого вечного мертвеца пришлось долго вытаскивать из-под кота. Собственно, складывалось ощущение, что он-то и принял на себя основную массу Барса Мурзоевича. У Бессмертного никакого человеческого оружия не оказалось. Зато в ножнах на его спине по-прежнему висел грозный и на мой вкус слишком уж своенравный меч-кладенец. Освободив Кощея от этого обоюдоострого раритета, я в качестве компенсации повесил на него все остававшиеся у меня наручники. Могучие руки Бессмертного с трудом поместились в браслеты, тем более что лишь по два из них пришлись на запястья. Остальные нужно было застегивать уже на предплечьях этого невероятно сильного монстра. Тем не менее даже после этого я не был уверен, что Кощей не сумеет вырваться на свободу, поэтому собирался намотать на него еще и весь имевшийся в моем распоряжении скотч, но сначала надо было потратить немного клейкой ленты на Дмитрия. Тут обнаружилась еще одна странность. Счастливчик и так уже почему-то оказался связан. К этому моменту в моей голове стало достаточно тесно от загадок, поэтому решение новой головоломки я предпочел оставить на потом, а пока попытался привести в чувство Кота Ученого.

Ни на какие устные призывы зверь не отреагировал. На робкое потряхивание тоже. Более решительные действия, выразившиеся в поднятии кошачьих век и даже дерганье роскошного длинного уса, опять-таки ни к чему не привели. Все это вынудило меня к последнему шагу. Я вытащил из рюкзака одну из бутылок с минералкой и, зажмурившись, вылил полтора литра воды на своего бесчувственного напарника. Результат оказался неутешительным. Теперь Барс Мурзоевич, как и положено мокрому коту, выглядел несчастным и жалким, но бодрости перенесенная водная процедура ему не прибавила. Я же чувствовал себя последней сволочью – гадом, который нагло глумится над своим нуждающимся в помощи товарищем.