Чтение онлайн

– Барс-ага наконец-то понял, что мы из Реки времени напились, – улыбаясь, сказал узбек.

– А как понял-то? – тихонько поинтересовался я у узбека, пользуясь тем, что зверь отвлекся, занимаясь какими-то своими делами.

– Когда корм задавали, меня одна зверюга за руку хватануть хотела. Пришлось ускориться.

– Ах вот оно что! – наконец сообразил я, почему Барс Мурзоевич заинтересовался нашими приключениями на водах «той стороны».

Тем временем кот весьма ловко выдернул когтями из штофа притертую стеклянную пробку, после чего щедро полил свою правую лапу водкой. О том, что это был именно русский народный напиток, я немедленно догадался по характерному запаху, поплывшему по кухне от кошачьего меха.

– Ну-с, ребятки, – почти ласково обратился к нам Барс Мурзоевич, – кто первый будет сдавать анализы?

– Давайте я, – предложил узбек, протягивая коту руку.

Похоже, егеря ничуть не страшила предстоящая вивисекция.

– Я аккуратно, – пообещал зверь и неуловимым движением огромного когтя кольнул моего приятеля в палец.

Смотрелось это, прямо скажем, жутковато. С тем же успехом анализ крови можно было брать при помощи остро отточенной косы или шашлычного шампура. Однако пришлось отдать должное коту, он виртуозно умел управляться с подаренным ему природой арсеналом холодного оружия. Порез, а вернее, даже не порез, а всего-навсего сочащийся кровью прокол на пальце Али, был весьма и весьма малых размеров.

– Отлично! – подвел Барс Мурзоевич итог первой части операции. – Левочка, теперь ты.

После того как и мой палец окропился красным, Васильев-младший показал нам с узбеком на аккуратненький домик настенных часов с кукушкой, висевший с правой стороны от буфета:

– А сейчас, ребяточки, – попросил кот, – каждый по очереди капнет немного своей кровушки на крышу. Вперед.

Первым к часам направился опять-таки Хан.

– Куда капать-то? – уточнил он, взобравшись на стул и поднеся окровавленный палец к часам.

– В трубу! – ответил Барс Мурзоевич, внимательно наблюдая за действиями егеря.

Алихан кивнул и стряхнул каплю крови в торчащую из крыши ходиков имитацию печной трубы. Эффект оказался весьма впечатляющим. Домик затрясло, будто внутрь попала не кровь, а как минимум парочка светошумовых гранат. После чего стрелки стали стремительно вращаться по циферблату. Но вдруг они остановились, и в верхней части ходиков открылась малюсенькая дверца, из которой, как ошпаренный мужик из бани, вылетела обалдевшая кукушка.

– Ку-ку-ку-ку-ку-ку! – непрерывно орала сбрендившая механическая птичка, снуя взад и вперед, словно ее привязали к затвору стреляющего длинными очередями пулемета.

– С ума сойти! – воскликнул Барс Мурзоевич, наблюдая за мучениями несчастной кукушки. – Ханчик, дружочек, сколько же ты времени-то напился?!

Вопрос был явно риторическим, поэтому узбек не стал на него отвечать, а просто слез со стула, уступая мне место около часов. Я полез наверх. На сей раз капать в трубу не имело смысла. Обессилившее пернатое создание и так осталось снаружи ходиков, безвольно обвиснув на своем шестке. Когда я поднес руку, оно обреченно подняло глаза к моему пальцу, с тоской следя за сползающей каплей крови.

– Ну что медлим, Левчик? – нетерпеливо полюбопытствовал Кот Ученый, отчего мне показалось, что он не столько интересуется процентным содержанием времени в моем организме, сколько, согласно своей кошачьей природе, хочет еще раз полюбоваться тем, как будет трепыхаться бедная кукушка.

Если это и было правдой, то в моем случае Барса Мурзоевича постигло горькое разочарование. Вопреки ожиданиям моя кровь не произвела на птичку никакого впечатления. Получив ее порцию на голову, механическое пернатое даже не вздрогнуло.

– Завод кончился? – поинтересовался узбек.

– Кончился! – подтвердил Васильев-младший. – У Левчика.

Как ни странно, эта информация меня огорчила. Только-только я освоился с тем, что теперь обладаю некими магическими возможностями, как оказалось, что они уже напрочь выветрились из моего организма.

– Не переживай! – подбодрил меня кот. – Дольше проживешь.

– А я? – насторожился егерь.

– А ты меньше, – разведя лапами, сообщил Хану Васильев-младший.

На том нам с егерем и было предложено располагаться на ночлег.

– А вы как же? – поинтересовался я, будучи почти уверен, что Кот Ученый возложит на себя охрану нашего с Али сна.

В принципе меня это больше чем устраивало. В конце концов, кому как не матерому ночному хищнику стоять на страже, пока мы, простые смертные, будем восстанавливать силы, подорванные бесконечными магическими приключениями.

– Я на пост! – с легким оттенком сожаления в голосе подтвердил мои предположения Барс Мурзоевич.

– Может, по очереди? – предложил Хан.

– Да, действительно! Давайте так: первые два часа вы, потом я, потом Хан, или наоборот!

Я почти не сомневался в том, что кот откажется от нашего предложения. Однако воспитание не позволяло мне просто так завалиться спать, хотя бы не попытавшись взять на себя часть хлопотных обязанностей по обеспечению общей безопасности, тем более после того, как узбек первым высказался на эту тему.

– Так и поступим! – неожиданно согласился с нашей инициативой Васильев-младший. – Только чередоваться будете вы вдвоем!

– Как вдвоем!? – чуть ли не хором спросили мы с узбеком.

– Очень просто, – ухмыльнулся кот. – Мой пост – на цепи, у дуба. А вы здесь дежурьте! Утром зайду!

Не знаю почему, но у меня возникло ощущение, что нас с Ханом ловко провели. Узбек, видимо, придерживался того же мнения, так как попытался напомнить Васильеву-младшему, что главное сокровище Битцевского дерева, а именно яйцо с Кощеевой смертью, уже украдено.

– Да неужели? – ехидно поинтересовался кот. – А десяток килограммов золота, значит, не в счет? И, вообще, ребятки, не вам рассуждать, что там подлежит моей охране, что нет.

С тем довольный собой зверь покинул кухню, оставив нас с Ханом недоуменно хлопать друг на друга глазами. Впрочем, хлопать – пожалуй, было сильно сказано. Лично мои глаза уже явственно слипались, словно каждое из век густо смазали ПВА или чем покрепче. Узбек выглядел немногим бодрее, и тем не менее он великодушно попытался взять на себя первую часть ночного бдения. Однако не мог же я позволить своему напарнику проявить большее благородство, чем то, каким обладал я сам! В результате мы стали бросать жребий. Сперва я предложил сделать это по-простому – на кулаках, но после того как мы с Ханом дважды выбросили по «камню», а на третий раз оба выкинули «ножницы», было решено воспользоваться монеткой. Узбек не возражал, но предупредил, что денег у него нет вообще. У меня с мелочью тоже оказалось негусто. Более того, самой крупной завалявшейся в моем кошельке монеткой оказались жалкие потускневшие пятьдесят копеек. Впрочем, проблемой была не сама мизерная сумма, а то, что будучи подброшенным, малюсенький металлический кружочек мгновенно исчез из нашего поля зрения, и о том, что он где-то приземлился, мы могли судить лишь по затихшему где-то в глубине темной кухни звяканью. Поняв, что искать капризную денежку бесполезно, я наконец смирился и сказал, что готов спать первым, после чего завалился под бок посапывающему на ковре Счастливчику и через мгновение отключился.

Увы, сморивший меня сон выдался чрезвычайно беспокойным. Я вообще редко вижу сны. Но в этот раз меня, похоже, все-таки посетил Оле-Лукойе, однако крутил он надо мной не цветной зонтик и даже не черный, а некий зонтичный и, без сомнений, галлюциногенный гриб.

Сперва мне снилось, что пол кухни раскачивается и виляет подо мной из стороны в сторону, будто кто-то запустил штаб-квартиру Общества по рельсам невероятных по размерам американских горок. Впрочем, подобные шалости моего вестибулярного аппарата, вероятнее всего, объяснялись недавними полетами на ковре. Зато потом мне привиделся настоящий ночной кошмар, а точнее, недавний допрос в кабинете Логопеда.