Чтение онлайн

— Боюсь, что нет. А вы, Таунсенд?

Хотя я и считал это пустой тратой времени, но приложил все усилия, чтобы вспомнить, однако тщетно. «Нет. Не могу. А в чём дело? Это действительно важно?»

— Очень важно, — торжественно произнёс Биф, — действительно очень важно.

— Совершенно не могу понять, каким боком, — настаивал я, поскольку у меня была мысль, что Биф задавал вопросы только потому, что так делали другие, и желал укрепить свои позиции в наших глазах.

— Тем не менее, это так. А теперь, другая вещь. Сколько времени, по-вашему, продолжалось это щебетанье?

— Слушайте, Биф. Что за «щебетанье»? — спросил Уильямс.

— Ну, между миссис Терстон и Феллоусом, конечно.

Уильямс встал. «Послушайте, Биф. Лучшее, что мы можем сделать, — это забыть об этом. Мы не хотим, чтобы это обсуждалось в каждом пабе в деревне. Скорее всего, ничего и не было. Миссис Терстон была очень мягкосердечной и иногда легкомысленной леди. Но тут не было ничего, чтобы дать пищу местным сплетникам».

— Я не имею привычки, — сказал Биф с неуклюжим достоинством, — обсуждать подобные дела в деревне. Просто оказалось так, что для моего расследования я должен это знать.

— Боюсь, ничем не могу вам помочь, — отрезал Уильямс. — Я уже сказал, что ничего там не было.

— Да нет же, было, — сказал Биф с несколько большей горячностью. — Как насчёт этого письма? Это не было всего лишь добросердечием.

— Это письмо? Да это может быть всё, что угодно. Возможно написано годы назад. Возможно мужу.

— Ну, так или иначе, Столл смог с его помощью на неё поднажать. Значит было нечто большее, чем просто невинная переписка.

Уильямс повернулся ко мне. «Я считаю отвратительным, что все эти мерзкие вещи вытаскиваются в подобных случаях на всеобщее обозрение. Прежде всего, виноват Плимсолл. Скажите, Таунсенд, вы знали Мэри Терстон. Вы подтвердите, если я скажу, что она была хорошей женщиной, и что подобные вещи были ей чужды?»

— Конечно, подтвержу.

— Что я хотел бы знать, — продолжил сержант, — это имел ли доктор хоть какие-то подозрения о том, что носилось в воздухе.

Уильямс окончательно рассердился. «Биф, — сказал он, — вы пользуетесь своим положением, чтобы попытаться найти мерзость, которой не существует. Я, конечно, буду жаловаться на это начальнику полиции. Возмутительно, что человек вашего типа имеет возможность появляться здесь и усугублять трагедию своими собственными грязными домыслами. Раз и навсегда я заявляю вам, что, кто бы ни убил Мэри Терстон и из каких бы мотивов, в её жизни не было ничего компрометирующего, чтобы стать причиной этому. Я знал её и её мужа много лет, и они были приличными, честными, преданными друг другу людьми, чего вы, наверное, никогда не сможете понять. А теперь, пожалуйста, не говорите больше ничего об этом».

— Я только выполняю свои обязанности, сэр, — сказал Биф, после чего наступила довольно напряжённое молчание.

Наконец сержант повернулся ко мне: «Есть один вопрос, который я хотел бы задать вам, сэр».

— Да?

— Это о том, когда вы пошли, чтобы осмотреть территорию. Как долго вы этим занимались?

— Я бы сказал, десять минут или около того.

— А мистер Норрис и мистер Стрикленд пошли с вами?

— Да.

— Спасибо, сэр. А теперь желаю вам спокойной ночи. — К нашему облегчению он закрыл свой блокнот и поднялся.

Когда и отец Смит отправился спать, мы остались вдвоём с Уильямсом. Я был глубоко благодарен ему за защиту доброго имени Мэри Терстон. «Послушайте, старина, — сказал я, — между нами, у вас имеются какие-нибудь подозрения?»

Он покачал головой. Теперь, сидя близко к нему, я увидел, что он выглядит больным и усталым. Я сказал:

— Несколько раз мне казалось, что только вы, я и Терстон сохранили рассудок после всего этого. Все остальные сегодня держались несколько истерично, не так ли?

— Это было довольно изматывающе. Я рад, что нам не пришлось пройти через всё это. Но эти ребята-детективы кажутся довольно уверенными в себе.

— О, конечно, они найдут правильного человека. Они никогда не терпят неудачу.

— Да. Но если только существует этот правильный человек.

— Как? Что, чёрт возьми, вы имеете в виду?

— Ну, Таунсенд, я уже говорил вам. Я — последний человек, который хочет приплетать сюда сверхъестественное. Но заканчиваются доводы разума, и что остаётся делать? Я своими собственными глазами видел, как Мэри Терстон лежала убитая на своей кровати. Я сам обыскал её комнату, пока вы стояли в дверном проёме. Я выглянул из окна через девяноста секунд после её последнего крика. И не было никого. Я говорю вам — и можете смеяться надо мной, — не верю я и не могу поверить, что мы имеем дело с убийцей-человеком. А если таковой всё же был, то у него имелось средство перемещения, которое пока ещё неизвестно науке.

Если бы Уильямс сказал всё это вчера вечером, возможно, это напугало бы меня больше. Но теперь я подумал о маленьком отце Смите. И я знал что, если бы я в разговоре назвал что-нибудь «мистическим», он высказался бы о том же самом как о «само собой разумеющемся». И я знал, что, так или иначе, в его присутствии суевериям не выжить, что, независимо от того, что он всё время несёт какую-то ерунду, он с лёгкостью разобьёт всю потустороннюю чепуху, которую высказал Уильямс. «Всё, — сказал я, — давайте немного поспим».

Я провёл очень беспокойную ночь. Оглядываясь назад на это ужасное дело, я думаю, что худшим временем был тот период, в который мы трое, кто не был ни детективом, ни подозреваемым, были оставлены наедине со своими сомнениями и не знали, кого подозревать. Если только вы сами не злодей, ужасно думать, что среди окружающих людей есть возможный убийца.

Я проснулся среди ночи и, после бесплодных попыток вновь заснуть в течение нескольких часов, оделся и спустился вниз. Огонь только что развели и в воздухе ещё висела лёгкая дымка, которая делала общую атмосферу ещё более гнетущей. Но выглянув из высоких окон, я увидел, что на улице — великолепное утро: тёплое и безветренное, как будто осень, с сожалением отступила на один день. Я решил сразу отправиться в отель и повидать лорда Саймона. Мне казалось, что он смог бы успокоить мой ум. Он признал, что у него были подозрения, а я знал, что его подозрения стоили полной уверенности любого другого.

Столл был в холле и пожелал мне доброго утра так, как если бы это был обычный уик-энд, а я обычным гостем. Я знал наверняка, что Столл был шантажистом, если не хуже, так что в данном случае это были не просто подозрения. Я едва кивнул в ответ и сказал, что завтракать не буду.

Это была приятная прогулка по знакомой деревенской улице в прозрачном утреннем воздухе, и моё настроение понемногу пришло в норму. Во всяком случае, нынешний вечер положит конец нашим сомнениям, и мы сможем вернуться к нормальной жизни. И день сегодня будет прекрасным!

Майлз усердно полировал ручку двери отеля. Я спросил его, встал ли уже лорд Саймон.

— О, да сэр, — ответил он, и в его голосе не было и намёка на тот вызов, который был слышен вчера. — Его светлость проснулся уже некоторое время назад. Его слуга только что спустился за завтраком для его светлости. Вы найдёте милорда в гостиной наверху лестницы.

— Спасибо, Майлз, — ответил я. Снова это неприятное сомнение относительно того, как нужно себя вести. У меня не было никакого желания дружить с убийцей, но парень вёл себя вполне прилично.