Чтение онлайн

Руки мои стягивали бинты. Так же, как и большую часть моего тела. Любое движение отзывалось в нем болью. Но я понимал, что мне лучше упаковать вещи. Неловко орудуя больными руками, я приступил к работе, то и дело вскрикивая от боли.

Какая изнурительная работа! Еще не закончив укладывать вещи, я почувствовал, что без отдыха не могу, и опустился в кресло.

На полу тут и там валялись газеты. Мой наметанный глаз наткнулся в одной из них на материал последних новостей. Я еще удивился, что в газете может содержаться что-то, не относящееся к проделкам Вундеркинда. В новостях говорилось:

«ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ НАЛОГОВОЙ

ИНСПЕКЦИЕЙ ПОМЕЩЕН В ПСИХИАТРИЧЕСКУЮ БОЛЬНИЦУ

Арджинал П. Нищета помещен сегодня в психиатрическую больницу «Ореховый домик» по предписанию инспектора Государственной налоговой службы.

Утверждается, что Нищета якобы не подал налоговой декларации о своих доходах.

В предписании ГНС настоятельно рекомендуется подвергнуть Нищету электрошоковой терапии, предлобной лоботомии, после чего мучить в этом учреждении на протяжении всей его оставшейся жизни.

«Он нуждается в помощи специалистов, — заявил представитель ГНС, — и оказать ее могут только наши специалисты».

Он утверждал, что те шестьдесят центов, о которых шла речь, он потратил на марки, чтобы послать по почте свою декларацию. Однако все декларации, не присланные заказным письмом или не привезенные на голубом «роллс-ройсе» с желтыми полосами, естественно, отправляются в мусорную корзину, так что нелепо искать защиты в суде.

Налоговые штрафы лишили вдову Нищеты и его сирот последних крох.

Начальник районного отделения ГНС Нью-Йорка Каменник Т. Кровьберри выступил с публичным заявлением: «ГНС fiber alles! И пусть это будет вам уроком, глупые простофили!»

По слухам, свыше трехсот миллионов американцев каждый год бывают замешаны в налоговых преступлениях».

Я знал, что это штучки ССО. Я знал, что этот материал просто подбросили прессе, чтобы с помощью страха вынудить людей платить налоги. Но, несмотря на все эти знания, я ощутил ужас!

Я ведь в тот день уже видел опустошение, к которому способна привести служба ССО, поэтому сейчас у меня просто волосы стали дыбом!

Только я закончил читать, как зазвонил телефон.

Слава небесам! Это, должно быть, Ютанк — хочет сообщить мне номер рейса. Я снял трубку.

Грубый хрипловатый голос:

— Инксвитч?

Я так встревожился, что отвечал:

— Да, Инксвитч.

— Хорошо. Это отдел налоговых преступлений ГНС Нью-Йорка. Обычная проверка — хотим удостовериться, что вы дома. — Трубку повесили.

Волосы у меня теперь не просто стояли дыбом, они потрескивали!

Эге, нужно сматываться! Три года в федеральной тюрьме, с гомиками, пострашнее, чем мисс Щипли! Тут уж и операции на мозге будешь рад — только бы не это!

Я запер свои чемоданы. И тут заметил, что забыл одеться. Сил уже не было все распаковывать. В мусорной корзине лежал костюм, который я надевал, когда в последний раз наведывался к мисс Щипли. С отчаянным усилием я натянул его на себя.

И вдруг как чихну!

От него так и разило красным перцем, соусом «Табаско» и горчицей!

Времени совсем не оставалось. Приходилось цепляться за ту ниточку, что была у меня в руках. Ютанк говорила о четырехчасовом самолете, нужно было мчаться в аэропорт.

Я позвонил вниз и попросил прислать мне коридорного и тележку, а также вызвать такси. Дело могло оказаться очень серьезным. Полиция всегда удостоверяется в вашем пребывании на месте, прежде чем крушить ваше жилье стенобитными таранами, а уж от налоговой службы приходилось ждать и кое-чего похуже!

Коридорный загрузил мои вещи в ручную тележку, подкатил ее к двери лифта и стал ожидать, когда поднимется кабина. Он не нажал кнопку вызова, но лифт шел наверх. Должно быть, кто-то поднимался.

Какое-то шестое чувство подсказало мне, что нужно поостеречься. Дверь на лестницу находилась рядом, и я проскользнул в нее, оставив только щелку, к которой и припал.

Прибыла кабина, и дверь лифта открылась. Двое крутейшего вида бугаев вышли в вестибюль пент-хауза. В черных шляпах и серых пальто, с черными усиками! Ну и субчики!

Они обрушили гром ударов на дверь моего номера!

О, спасибо богам за учебу в Аппарате! Я помчался вниз по лестнице, не обращая внимания на боль, причиняемую каждым движением. В бешеном темпе я пролетел все тридцать этажей отеля и ворвался в вестибюль.

Швейцар узнал меня и кивнул, указывая на улицу. Там ожидало такси.

Коридорный с багажом уже прибыл на место, и погрузка чемоданов началась. Медленно, ох, как медленно!

Я не спускал глаз с дверей лифта в вестибюле.

В отчаянии я помахал коридорному десятидолларовой бумажкой.

Он прекратил работу, чтобы убедиться в том, что она не фальшивая.

Появился управляющий. Я подумал, что он сейчас напомнит о неоплаченном счете. Но вместо этого он пожал мне руки и сказал:

— Поздравляю вас с отъездом, господин Инксвитч. Прошу по возвращении найти себе другой отель. —

Я почувствовал облегчение: значит, Ютанк уже оплатила счет.

Эта задержка едва не оказалась фатальной.

Два здоровых амбала вышли из лифта!

Я прыгнул в такси и закричал: «Международный аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди!»

Водитель погнал, набирая скорость, а я все смотрел назад.

Я их обставил!

Вскоре мы пробились через скопление машин и нырнули в туннель Куинз Мидтаун. Выскочили наружу и влились в транспортный поток шоссе номер четыреста девяносто пять. Я посмотрел назад. На мгновение перед моим взором мелькнуло здание ООН. Все! Я был на пути к успеху! Какое облегчение!

Хотя… За нами много машин. Серая петляет, догоняя нас! Я плотнее прижался лицом к стеклу, не сводя с нее глаз.

Двое крепких парней!

К тому же они, кажется, узнали меня! Один неистово размахивал рукой, требуя, чтобы мы свернули к обочине и остановились.

Денег у меня было немного, но я подался вперед и крикнул шоферу:

— Оторвешься от той серой машины — получишь двадцать долларов сверх счетчика.

— Пятьдесят, — потребовал таксист.

— Пятьдесят так пятьдесят, — согласился я, и водитель резко прибавил скорость.