Чтение онлайн

– Прекрасно, – кивнул мистер Грайс и вернулся к миссис Белден. – Но…

– Но, зайдя к себе в спальню, я вспомнила о девушке и пошла к ней. Приоткрыв дверь, я увидела, что там темно, а Ханна, как мне показалось, спит, поэтому я закрыла дверь и ушла.

– И не заговорили с ней?

– Нет, сэр.

– Вы заметили, как она лежала?

– Не помню. Кажется, на спине.

– В том положении, в котором ее нашли сегодня утром?

– Да, сэр.

– И это все, что вы можете рассказать о письме или о ее загадочной смерти?

– Это все, сэр.

Мистер Грайс расправил плечи.

– Миссис Белден, – сказал он, – вы узн'aете почерк мистера Клеверинга, если увидите?

– Да.

– А руку мисс Ливенворт?

– Да, сэр.

– Чьей рукой был подписан конверт, который вы передали Ханне?

– Не знаю. Почерк был специально изменен, и конверт мог подписать кто угодно, но я думаю…

– Да?

– Скорее, это была ее рука, чем его. Хотя и на ее не похоже…

Улыбаясь, мистер Грайс вложил признание Ханны в конверт, в котором оно было найдено.

– Помните, какого размера было то письмо?

– Большое, очень большое.

– И толстое?

– О да, туда бы два письма поместились.

– Достаточно большое и толстое, чтобы поместилось вот это? – спросил он, кладя перед миссис Белден признание в конверте.

– Да, сэр, – с удивлением посмотрев на конверт, подтвердила она. – Достаточно большое и толстое, чтобы туда поместилось это.

Глаза мистера Грайса, сияющие, как бриллианты, метнулись по комнате и остановились на пуговице на моем рукаве.

– Теперь вам понятно, – вполголоса произнес он, – откуда и от кого пришло это так называемое признание?

Пару секунд он молча наслаждался триумфом, после чего встал, начал собирать со стола бумаги и рассовывать их по карманам.

– Что вы собираетесь делать? – спросил я, подойдя к нему.

Он взял меня под руку и повел через зал в другую комнату.

– Я возвращаюсь в Нью-Йорк и займусь этим. Я узн'aю, кто прислал яд, убивший девушку, и чьей рукой было написано фальшивое признание.

– Но, – начал я, выведенный всем этим из равновесия, – скоро прибудут В и коронер. Вы не дождетесь их?

– Нет. Когда в руки попадают такие улики, нужно идти по горячему следу. Я не могу позволить себе ждать.

– Если не ошибаюсь, они пришли, – заметил я, когда шум шагов возвестил о том, что кто-то уже стоит у двери.

– Верно, – согласился мистер Грайс и пошел открывать.

Исходя из опыта, у нас были небезосновательные причины опасаться того, что всяческим продвижениям в расследовании придет конец, как только в дело вмешается коронер. Но, к счастью для нас и для наших целей, доктор Финк из Р** оказался весьма здравомыслящим человеком. Услышав, как обстоят дела на самом деле, он мгновенно понял всю важность происходящего и необходимость действовать крайне осторожно. Далее, будучи расположенным к мистеру Грайсу (что довольно странно, ибо он никогда раньше его не видел), доктор Финк выразил желание узнать наши планы и при этом не только позволил пользоваться любыми бумагами, какие только нам понадобятся, но и вызвался лично соблюсти все необходимые формальности по вызову присяжных и проведению дознания, причем таким образом, чтобы дать нам время, необходимое для предложенного нами расследования.

Таким образом мы получили небольшую отсрочку. Мистер Грайс смог поездом в 6:30 уехать в Нью-Йорк, а я последовать за ним на десятичасовом. Вызов присяжных, запрос на вскрытие и перенесение окончательного дознания на вторник – все это было проделано в промежутке.

Одно предложение, оброненное мистером Грайсом перед отъездом из Р**, подготовило меня к его следующему шагу: «Ключ к разгадке этой тайны дает бумага, на которой написано признание. Найдите, с чьего стола или из чьей папки был взят этот лист, и узнаете, кто двойной убийца».

Поэтому я не был удивлен, когда на следующий день рано утром зайдя к мистеру Грайсу домой, увидел его сидящим за столом, на котором лежали дамский несессер для письменных принадлежностей и стопка бумаги. Но когда мне было сказано, что это несессер мисс Элеоноры, я удивился.

– Как, – спросил я, – вы еще не уверены в ее невиновности?

– Уверен, но нужно все тщательно проверить. Любой вывод не имеет значения, если ему не предшествовало полное и кропотливое исследование. Да что там! – воскликнул он, устремив довольный взгляд на каминные щипцы. – Я даже осмотрел вещи мистера Клеверинга, хотя само признание доказывает, что его написал не он. Недостаточно искать улики там, где полагаешь их найти. Иногда стоит заглянуть в самые неожиданные места. Итак, – сказал он, придвигая несессер к себе, – я не думаю, что найду здесь что-нибудь уличающего характера, но такая возможность существует, а для сыщика этого достаточно.

– Вы сегодня виделись с мисс Ливенворт? – спросил я, когда он начал воплощать свои намерения, высыпав содержимое несессера на стол.

– Да. Без этого я не мог получить того, что мне было нужно. И она меня не разочаровала, сама отдала несессер и даже слова не сказала. Можно не сомневаться, она не догадывалась, что именно я искал, хотя, возможно, я просто хотел убедиться, что там нет письма, о котором уже столько было сказано. Впрочем, даже знай она правду, это мало бы что изменило. В этом несессере нет ничего нужного нам.

– Она была здорова? О смерти Ханны уже знала? – спросил я в неудержимом волнении.

– Да, и страдает из-за этого, как и можно было ожидать. Но давайте посмотрим, что у нас здесь, – сказал он, отодвигая несессер и придвигая стопку бумаги, о которой я уже упоминал. – Я нашел это в таком виде в ящике стола в библиотеке дома мисс Мэри Ливенворт на Пятой авеню. Если не ошибаюсь, этот лист дает нам зацепку, которую мы ищем.

– Но…

– Эта бумага квадратная, а признание написано на бумаге обычного размера и формы? Я знаю. Но, если помните, тот лист был обрезан. Давайте сравним качество.

Достав признание из кармана и один лист из стопки, мистер Грайс тщательно сравнил их и протянул мне для осмотра. С первого взгляда стало видно, что у них одинаковый цвет.

– Поднесите их к свету, – посоветовал он.

Я так и сделал. Внешний вид оба листа имели совершенно одинаковый.

– Теперь проверим контур. – И, положив их на стол, он соединил края двух листов. Контур одного идеально подошел под контур другого, и на этом вопрос был решен.

Радость мистера Грайса была очевидной.