Чтение онлайн

— Из совпадения групп крови Антипова с группой крови, выявленной при анализе, не следует, конечно, что спички принадлежали Антипову. Но, Волынский, давай возьмем совокупность фактов… Я беру с о в о к у п н о с т ь фактов: коробок со спичками изъят не у кого-нибудь, а у Антипова. Это — раз. Во-вторых, совпадение группы крови. Есть и в-третьих. Ты сейчас вспомнил, что Бурак собирался закурить. Но зачем ему, скажи, нужны были спички, когда у него имелась зажигалка?

Есенов снова открыл ящик письменного стола, достал из него на этот раз плоскую медную зажигалку, щелкнул ею — над фитилем заколыхалось маленькое желтое пламя.

— И работала она у него отлично… Ты изложил свою версию, теперь послушай, как представляю дело я. Антипов вызвал на Северное полукольцо к Новому парку своих дружков — Морозова и Бурака (кстати, понятно, почему вызвал именно к Новому парку: мимо него Антипов должен был ехать на плодоконсервный комбинат). Бурак на встречу прибыл первым, по каким-то причинам Антипов решил Бурака ликвидировать — и когда тот, ничего не подозревая, пошел по шоссе прочь, он сел в машину и сбил его сзади. Морозов появился на месте встречи позже — и все происшествие было для него неожиданностью.

(Сейчас, работая над повестью, я перечитала эту запись в дневнике и поняла, что, восстанавливая по памяти «А н а л и з о с н о в н ы х в а р и а н т о в в е р с и й», я не указала еще одного разбиравшегося тогда варианта — ч е т в е р т о г о: при этом варианте предполагалось, что соучастниками являются потерпевший, Морозов и Антипов; что же касается шофера такси, то он к ним отношения не имеет. В кабинете научно-технического отдела в тот вечер Есенов, опираясь на новые данные, на результаты анализа спичек, как раз и отстаивал этот, четвертый, вариант. — В. А.).

На Волынского доводы Есенова впечатления не произвели. Волынский считал, что его открытие, касающееся спичек, не дает оснований для далеко идущих и категорических выводов, какие делает старший лейтенант. Лично он придерживался мнения, что Антипов — водитель грузовика — не соучастник Морозова, что коробку спичек Антипов действительно подобрал на месте происшествия, а значит эта коробка является тем нужным им следом, который они безуспешно искали и который оставил тот, кто был на месте происшествия вместе с Бураком. Этим «бывшим на месте происшествия» естественнее всего предположить Морозова.

— Антипов — не соучастник? — благодушное настроение теперь покинуло Есенова, он сердился. Он снова стал перечислять: — А коробок со спичками, найденный у Антипова, а группа крови, а зажигалка Бурака, а появление грузовика у Нового парка, а попытка Антипова скрыться?.. Все случайно? Сплошное нагромождение случайностей — неужели ты не чувствуешь?

— Но разве при твоей версии не возникают «почему?» — возразил Волынский. — Ты считаешь, что Антипов и Бурак спокойно вышли на шоссе, — но почему тогда изломан кустарник?.. Или еще: почему: потерпевший лежал на шоссе головой в сторону города…

— Да, так.

— Судя по положению потерпевшего, его позе, по следам на одежде и теле, грузовик ударил его сзади — поэтому ты, конечно, и предположил, что после разговора с Антиповым Бурак пошел по направлению к городу. Но ведь пойти-то он должен был в противоположную сторону, к аэропорту — только там он мог найти такси или сесть на автобус!..

«Лекция» Есенова перешла в спор.

Я не знала, кому отдать предпочтение: версия Есенова казалась мне естественной и убедительной, она многое и без натяжек объясняла, но доводы и возражения Волынского тоже производили впечатление.

Но, говоря откровенно, я тогда не думала об этом. Меня поразило другое: Волынский выступает п р о т и в т о г о, ч т о б ы п р е у в е л и ч и л и з н а ч е н и е е г о о т к р ы т и я, касающегося спичек, а Есенов, напротив, настаивает на версии, которая, если она окажется правильной, п о д ч е р к и в а е т о с о б у ю з а с л у г у В о л ы н с к о г о!.. Я думала о том, что тоже сейчас сделала открытие, и оно для меня куда важнее, чем знание того, кто из них прав в споре…

Я люблю его, я люблю, люблю. Да, я влюбилась — он настолько старше меня, что страшно подумать, — а я влюбилась по уши! Не в Волынского, не в Есенова, не в Митько, — в Него. Я очень рада всегда видеть Волынского, но потому что люблю Его; я рада Есенову и Митько, потому что они работают с Н и м, а я Е г о л ю б л ю! — и тут ничего не добавишь. Такая уж со мной, лейтенант Волынский, случилась литература. «Она его за раны полюбила, а он ее — за состраданье к ним…» Он-то, пожалуй, не полюбил, он добрый, внимательный, он ни о чем не догадывается, ему это и в голову не может прийти. Но он и не должен догадаться!..

Я лежала в одноместном номере гостиницы в Камнегорске, за стеной был номер полковника Искакова. Мы прилетели сегодня утром, и полковник сразу же уехал в Управление внутренних дел. Я думала о том, что он не должен ни о чем догадаться!

В коридоре послышались шаги, потом в соседнем номере щелкнул замок.

Мне показалось, кто-то взял мое сердце в руки и сжал его, как мячик, так, что я задохнулась. Я решила думать о чем-нибудь другом и стала одеваться. Полковника пригласили на консультацию в камнегорское Управление внутренних дел, и он решил сам повидать живущую в Камнегорске жену Морозова (этим выигрывалось время, потому что иначе все равно пришлось бы писать в Камнегорск, просить заняться этим местное Управление внутренних дел).

Мы прилетели в Камнегорск на АН-12, похожем на жирную стрекозу. Он приземлился на летном поле, где-то на самой дальней полосе — к зданию аэропорта нас долго везли на автобусе.

Гостиница, куда нас потом доставили, была пятиэтажная, крупнопанельная. Впрочем, все здания здесь, как я заметила, пятиэтажные, крупнопанельные близнецы, среди них, наверно, легко заблудиться. По дороге в гостиницу мы проехали длинный серый мост через реку, неподалеку от моста река делала крутой поворот, на противоположном берегу посверкивали стеклянными крышами заводские корпуса, дымили кирпичные трубы. Труб было множество, и дым был разных цветов: пепельный с синевой, густой белый, а из одной трубы валил красный дым, как на детских рисунках.

…Мне не просто далась эта поездка в Камнегорск. Редактор не возражал против командировки, но ответственный секретарь — наш Дима Судариков — запротестовал: мы городская газета, сказал он, зачем нам Камнегорск?

— Хорошо, — сказала я. — Дайте творческий отпуск на три дня.

— Это можно, — согласился Дима Судариков. — Но при условии, что за отделом нет задолженности.

— За отделом нет задолженности, мы сдали весь материал на десять дней вперед.

— Такого не бывает, чтобы весь… Проверим по плану.

Когда мы вышли от редактора, Дима сказал, что я не должна на него сердиться, мы городская газета, сказал он, порядок есть порядок!

— Ладно, — сказала я. — Объяснишь это своей теще.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет тещи, — обиделся Дима Судариков.

Я рассмеялась и махнула рукой — я и правда знала, что у него нет тещи.

…В номер постучали — это пришел полковник Искаков. Я уже была готова.

— Вы обедали? — спросил он.

— Да.

— Тогда поехали. Уже седьмой час.