Чтение онлайн

— Да… Теперь, когда я вижу вас вблизи, мне кажется, я узнаю в вас того негодяя.

— О! Не зря я надеялся, что вы меня узнаете, — прошептал бывший рулевой, не обратив внимания на странный комплимент. — И вы понимаете, почему я сказал, что вы спасли мне жизнь.

— Теперь я вспомнил, что мне очень хотелось вас повесить, — холодно ответил Куртомер.

— Я на вас не сержусь. Это совершенно естественно: я служил лоцманом у пиратов и не скрывал, что я европеец. Сначала вы приняли меня за дезертира с какого-нибудь судна.

— И заковал вас в кандалы.

— Но, когда вы меня спросили, я рассказал вам свою историю, и вы мне поверили. И я никогда не забуду, как в Сайгоне вы защищали меня перед морской комиссией.

— У вас память лучше, чем у меня. Я припоминаю, что вас оправдали за недостатком доказательств, а совсем не потому, что я вас защищал. Меня вызвали дать показания; я сказал, что вы сдались без сопротивления и что я считаю ваш рассказ правдивым.

— Он и был правдив, капитан. Если бы они сомневались, они осудили бы меня.

— Гм! Кажется, китайцы уверяли, будто вы прекрасно говорили на их языке и очень охотно отправились с ними. Они утверждали, что вы сдали им судно, на котором плавали.

— Они лгали.

— Я не спорю. Никто не мог дать показаний против вас, потому что китайцы зарезали всех ваших товарищей. Вас освободили, и хорошо сделали. Но это не значит, что ваше общество мне приятно.

— Я не хочу вам его навязывать, — ответил моряк, сменив тон. — Я узнал вас в кофейне и хотел воспользоваться случаем, чтобы поблагодарить, поскольку не успел сделать это раньше. Когда меня освободили, вас уже не было в Сайгоне. Но мне ничего не нужно.

— Вы, я вижу, разбогатели, — заметил Куртомер, окинув моряка взглядом.

— О да! Я перевозил индийские товары в Иль-де-Бурбон и Иль-де-Франс, заработал много денег и теперь могу жить в Париже на широкую ногу. Не скрою: я приехал сюда развлечься.

— Тем лучше для вас! Но я все же не понимаю, зачем вы заговорили со мной.

— Чтобы выразить вам свою признательность. Я не хотел бы настаивать, но не позволите ли вы мне остаться здесь?

— Елисейские Поля принадлежат всем, — ответил Куртомер, повернувшись спиной к навязчивому соседу.

Жак рассчитывал, что тот оставит его в покое, но ошибся. Бывший пленник пиратов замолчал, закуривая огромную сигару, но, выпустив несколько клубов дыма, с невозмутимым видом продолжал:

— Извините меня, я воображал, что моряки могут обойтись без формальностей. В доказательство того, что я не первый встречный, хочу сообщить, что у меня здесь есть друзья, которые могут за меня поручиться. Я назову одного. Он миллионер и очень известен в Париже. Это барон Мотапан. Вы, вероятно, о нем слышали.

Куртомер раскрыл было рот, чтобы послать ко всем чертям друга барона и самого барона Мотапана, но в этот момент кто-то положил руку ему на плечо. Обернувшись, он увидел Альбера Дутрлеза.

— Это ты! — воскликнул он. — Как кстати!

— Мне кажется, отсюда очень хорошо видны экипажи, — сказал Дутрлез.

— Да, место хорошее. Но соседи бывают невыносимыми. Пойдем.

Отставной лейтенант взял под руку своего приятеля и потащил его к аллее так поспешно, что опрокинул два стула. Человек в матросской шляпе, вероятно, признал свое поражение, во всяком случае за Куртомером он не пошел, лишь окинул Дутрлеза внимательным взглядом, пожал плечами и повернулся к дороге.

— Кто это говорил с тобой о моем хозяине? — с любопытством спросил Альбер.

— А! Ведь дом, где ты живешь, принадлежит Мотапану! — воскликнул Жак. — Но откуда богач может знать этого типа, который надоедает мне уже целый час?

— Я не удивляюсь, что он знаком с Мотапаном. Между ними даже есть некоторое сходство… Но откуда он знает тебя? Вы ведь из разных сословий…

— Представь себе, он бывший матрос, которого я встретил в Кохинхине пять лет назад.

— Ты, стало быть, знался там с матросами?

— О! Это целая история. Он был на принадлежавшей пиратам китайской джонке, которую я потопил.

— И поэтому ты с ним подружился, — смеясь, сказал Альбер.

— Вовсе нет! Моей первой мыслью было повесить его. Естественно, он возражал. Он уверял, что разбойники пощадили его с условием, что он станет у них лоцманом. Я привез его в Сайгон, где передал морским властям, которые не нашли против него веских улик и отпустили на волю.

— И ты встретился с ним опять?

— Случайно, в кофейне «Посланники», где он завтракал как принц. Мне тогда уже показалось, что я видел где-то эту неприятную физиономию. Потом я ушел и забыл о нем, а он меня нашел и сел рядом. У него хватило наглости напомнить мне о своих приключениях — якобы для того, чтобы поблагодарить за спасение от петли, которую, я думаю, он заслужил… И он уверяет, что твой хозяин — его друг. Ну, говорят же, что Мотапан приобрел свои миллионы неизвестно где. Может, он плавал по морям с моим кохинхинцем.

— А как ты объяснишь то, что завтракал на Елисейских Полях, в то время как должен был ждать меня?

— Как! Ты был у меня?

— Я сейчас оттуда.

— Стало быть, ты не получил мое второе письмо?

— Нет. Я вышел в одиннадцать часов. Торопился на встречу, которую ты назначил.

— Узнаю моего Альбера! Такие друзья, как ты, теперь редкость.

— Мне нетрудно оказать тебе услугу. Ты всегда расплачиваешься очень аккуратно. Говори, сколько тебе надо, я знаю, что ты много проиграл.

— Откуда ты это знаешь?

— Я видел одного человека, который был в клубе. Он сказал, что ты проиграл двадцать пять тысяч.

— Двадцать четыре тысячи шестьсот. Бьюсь об заклад, что это был твой сосед Анатоль Бульруа.

— Нет! Я бегаю от него как от чумы. Сегодня он возвращался, когда я выходил из дома. Мы едва кивнули друг другу.

— Я тоже видел его за завтраком в кофейне «Посланники»… И поступил так же, как ты, — отвернулся. Но вернемся к деньгам: я передумал и обойдусь без них. Я ничего не должен, потому что не играл на слово, и сэкономлю, пожив у тетки месяца два или три. Старик, побереги свои деньги для лучшего случая.