Чтение онлайн

Тьфу. Он, наверное, отличный повар. Не знаю, почему меня это так раздражает. Вероятно, потому, что он уже довольно совершенен во всех других отношениях. Должно быть какое-то правило, которое гласит, что чрезвычайно привлекательным людям не разрешается иметь никаких других навыков. Это несправедливо по отношению ко всем нам.

Он усмехается.

— Знаешь, ты милая, когда злишься.

Я демонстративно игнорирую его слова, отходя от него, пока не достигаю огромного количества окон. К моему удивлению, я сразу узнаю этот вид.

— Мы в "Крофт Индастриз", — удивление окрашивает мой тон. — Разве не так?

— Да.

— Ты здесь живёшь? Над офисами?

Я поворачиваюсь к нему, пораженная, когда вижу, что он последовал за мной через всю квартиру, его шаги были такими тихими, что я не услышала, как он подошёл. Наши взгляды встречаются, и мой желудок сжимается, его движение, к сожалению, не убивает шквал бабочек, которые, очевидно, поселились там.

Чейз кивает.

— Переехал всего несколько недель назад, когда закончился ремонт. Вообще-то, ты одна из моих первых гостей.

— О, — тихо говорю я, глядя на него.

По какой-то причине я нахожу это бесконечно печальным — всё это пространство, и не с кем его разделить.

— Означает ли это, что ты официально новый генеральный директор?

Он кивает.

— В пятницу вечером состоится гала-концерт чёрных галстуков — Джеймсон планирует сделать объявление после ужина. Иначе я бы не присутствовал.

— Не хочешь надевать смокинг?

— Не хочу видеть свою семью, — поправляет он. — Обычно я избегаю таких мероприятий любой ценой, но, похоже, я не могу выбраться из этого.

— Полагаю, в этом-то и беда быть почётным гостем.

Он кивает.

— Вся семья Крофт должна появиться вместе с сотней или около того деловых партнёров и друзей семьи. И много прессы.

— Ты не выглядишь взволнованным.

— У меня много эмоций, когда речь заходит о событиях, связанных с членами моей семьи, — говорит он, пристально глядя на меня. — Ни одна из них не является волнением.

Я нахожу бесконечно странным, что мужчина с таким явным презрением к своей семье мог одновременно проявлять такую преданность им.

— Зачем вообще возвращаться? — тихо спрашиваю я. — Если бы ты был счастливее в те годы, когда тебя не было…

— Всё сложно.

Я в этом не сомневаюсь — каждая косточка в теле Чейза сложна, вплоть до самого маленького пальца.

— Чейз…

Его глаза становятся блестящими, как только я произношу его имя.

Бабочки в моём животе сходят с ума.

— В чём дело, Джемма? — спрашивает он хриплым голосом.

На кончике моего языка желание спросить его, одинок ли он, нужно ли ему с кем-то поговорить, нужен ли ему друг… но я боюсь, что это будет слишком много, слишком быстро. Станет пересечением границы, которые я даже не уверена, что мне разрешено пересекать.

— Мне жаль Титана, — шепчу я вместо этого, желая протянуть руку и схватить его за руку, но сопротивляясь желанию. — У меня не было возможности сказать это раньше.

Его глаза становятся тёплыми, теплее, чем я когда-либо видела, настолько тёплыми, что я боюсь, что растаю в лужу у его ног, если он будет смотреть на меня так долго.

— Всё ещё злишься на меня? — спрашивает он, его глаза опускаются и фокусируются на моих губах.

Я знаю, что он думает о лифте, чёрт, я думаю о лифте, и одного воспоминания об этом обжигающем поцелуе, о его твёрдых губах, прижатых к моим, о моих ногах, крепко обхвативших его талию, достаточно, чтобы мой пульс забился в венах.

Я почти спрашиваю из-за чего? — мой мозг буквально взбудоражен его присутствием, но, к счастью, прежде чем слова слетают с моих губ, я вспоминаю, что должна злиться на его выходки альфа-самца.

— В ярости, — говорю я, но в моём гневе нет никакого жара.

Медленная, волчья ухмылка расползается по его лицу, как будто он знает, что я полна лжи, и от этого у меня в животе всё сжимается и становится тепло. Это чувство усиливается в десятки раз, когда он делает шаг ближе. Потом ещё один. И ещё один, пока он снова практически не прижимается ко мне.

Опасность!

Я моргаю изо всех сил, пытаясь сфокусироваться и придать своему голосу небрежность.

— Зачем ты привёл меня сюда, Чейз? Почему я не могу вернуться домой?

Мои слова — яркое напоминание о реальности. Его глаза почти мгновенно закрываются, и я оплакиваю потерю тепла в его взгляде. Когда он говорит, его голос совершенно спокоен:

— Нам нужно поговорить.

— О чём?

Вместо ответа он протягивает руку, хватает меня за руку и тащит к диванам. На этот раз я не сопротивляюсь ему. Как только я устраиваюсь на подушке рядом с ним, мои прежние прогнозы подтверждаются — она мягкая, как облако, и мегаудобная.

— Бретт, — решительно говорит Чейз.

— Нам обязательно говорить о нём? — протестую я, только что забыв о его мерзком кузене.

— Да.

Я фыркаю, но не возражаю.

Чейз откидывается назад, небрежно положив руку на спинку дивана. Если он хоть чуть-чуть протянет руку, кончики его пальцев коснутся моих волос. Что не отвлекает. Вообще.

Сигнал к шторму бабочек.

— И нас, — небрежно добавляет он, как будто эти два маленьких слова не заставили мой мир с визгом остановиться.

— Н-нас? — заикаюсь я, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Что ты имеешь в виду под "нас"?

Он смотрит на меня испытующим взглядом.

— Мы.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ты можешь пытаться отрицать, что это так, солнышко, но мне жаль тебя огорчать — ты ужасная лгунья, — он улыбается, как будто ему ни капельки не жаль.

— Я — нет!

— Так и есть.

— И между нами ничего нет!

Его брови приподнимаются, разоблачая мой блеф.

— Хорошо, — бормочу я. — Может быть, есть маленькая, крошечная искра. Но это всё!

Он просто смотрит на меня. Смотрит и смотрит, пока моя жизнь не растворится в воздухе и не уплывет прочь. А потом он говорит простым голосом, от которого у меня замирает сердце:

— Это нечто большее, и ты это знаешь, Джемма.

Большее?!

— Но… я тебе даже не нравлюсь, — протестую я.

— Неправда.

— Ну, ты мне даже не нравишься.