Чтение онлайн

Теперь я вижу, что ошибалась.

Дело не во мне, дело в них.

Правда в том, что все мужчины — крысиные ублюдки. Мой отец, мальчики в третьем классе, которые плевались мне в волосы, мои бывшие бойфренды, если их вообще можно так назвать и теперь Ральф, которого я официально окрестила Крысиным Ублюдком Номер Один.

Крысиный Ублюдок, чтобы покончить со Всеми Крысиными Ублюдками.

И уж точно последний крысиный ублюдок, на которого я буду тратить своё время. После последнего звонка этой игры я официально отказываюсь от мужчин, покупаю несколько вибраторов и вступаю в монастырь.

На самом деле, я почти уверена, что эти две последние вещи взаимоисключающие, так что…

Значит, только вибраторы.

Я хочу встать и уйти, но игра почти закончена, и я знаю, что у меня никогда больше не будет возможности посидеть на таких местах до конца моей жизни. Итак, я скрещиваю руки на груди, пальцы левой руки мягко массируют кожу правой руки, где Ральф схватил меня, и отклоняю своё тело от него как можно дальше.

К сожалению, это означает, что я серьёзно вторгаюсь в пространство Зеленоглазого, мои колени практически задевают его бедро. Пять минут назад это было бы прекрасно, более чем прекрасно, но теперь есть небольшой факт, что я только что забила на мужчин на всю оставшуюся вечность, и, кроме того, после того, что только что сделал Ральф, я так зла и смущена, что не могу ни на кого смотреть, особенно когда они выглядят так, как будто могут быть частью генофонда братьев Хемсворт. Мои пугливые глаза скользят по его великолепным, прищуренным глазам меньше секунды, прежде чем я поворачиваю лицо прямо перед собой и решаю не смотреть ни на одного из мужчин по бокам до конца игры.

Это хороший план.

Отличный план.

Это бы сработало — если бы не то, что я никогда даже не рассматривала как возможность. Потому что в начале четвертого периода, во время быстрого перерыва, массивный экран в центре корта начинает мигать изображениями пар в толпе. И эти пары, приветствуемые тысячами людей на стадионе, начинают целоваться.

Это так мило, что я на самом деле забываю о своём придурковатом парне — скоро он станет бывшим — и я снова начинаю улыбаться.

Ну, до тех пор, пока камера не перемещается в эту секцию и не падает на меня.

На меня и моего придурка, который скоро станет бывшим парнем.

Проклятье. Я должна была уйти, когда у меня был шанс.

ГЛАВА 4

ДОВОЛЬНО

Камера нацелена на меня, и она не двигается. Я мельком вижу себя на огромном пиксельном экране, бледная темноволосая девушка в модном чёрном платье и потрёпанных чёрных кедах. Слишком много изгибов, слишком много завитков, и некого целовать. Я знаю, что в моих глазах мелькает паника — чёрт, я даже сама вижу её, раздутую до гигантских размеров на каждом экране на арене. И все остальные тоже.

Я долбаный муравей под микроскопом.

Толпа начинает хихикать — о, дорогая, посмотри на эту бедную девочку, — и я начинаю немного отчаиваться, поэтому с трудом сглатываю, расправляю плечи и украдкой бросаю взгляд на Ральфа. Он всё ещё занят телефоном, ублюдок, совершенно не подозревая, что мы стали центральным актом в цирке поцелуев. Заставляя себя улыбнуться, чтобы скрыть своё глубокое унижение, я резко толкаю его локтем в бок, но он просто отмахивается от меня рукой и сердитым взглядом, а затем вновь возвращается к своему телефонному звонку.

Я стону.

Толпа взрывается смехом.

Я тоже пытаюсь улыбнуться, как будто в курсе шутки, но улыбка дрожит, я чувствую дрожь своих губ, и начинаю задаваться вопросом, не является ли человек за камерой каким-то социопатом, потому что, честно говоря, тот факт, что он всё ещё снимает прямо сейчас, хотя, конечно, развлекает всех, кто не я, это чистое зло.

Я смотрю в камеру и пожимаю плечами, надеясь, что выражение "да-мой-парень-на-самом-деле-полный-мудак" передастся толпе. Я думаю, что мне это удаётся, так как смех становится ещё громче, но внезапно меня отвлекает стена человека, загораживающая мне обзор экрана.

Зеленоглазый поднялся со своего места.

Он пригвождает меня взглядом и тянется к моей руке.

Толпа сходит с ума, и в моём мозгу происходит короткое замыкание, но, очевидно, моей руке не нужны исполнительные функции, чтобы сказать ей, что делать, потому что она поднимается с моих колен и скользит в его ладонь.

Прежде чем я успеваю сформулировать хоть одну мысль, он выдергивает меня со стула.

Обнимает меня одной рукой за талию.

Скользит одной рукой мне за шею.

Не отрывая от меня взгляда, он наклоняется, опрокидывая меня назад через свою руку по полной, как кинозвезды, и единственная мысль в моей голове, о боже, он ни за что не поцелует меня прямо сейчас, но даже это исчезает, когда его губы приближаются, и мой разум полностью затуманивается.

Потому что он целует меня.

И поцелуй прекрасен.

Нет, на самом деле, великолепен.

Это не тот мягкий, сочувственный, жалостливый поцелуй, которого можно было бы ожидать в подобной ситуации.

Это полный, вторгающийся-в-твои-чувства, разрушающий-твой-мир, кипящий-в-твоей-крови поцелуй. С языком.

На мгновение я так ошеломлена, что просто безвольно повисаю… но потом мой мозг догоняет моё тело, и я понимаю, что самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела, целует меня так, как меня никогда даже не целовали раньше, и что меня, возможно, никогда больше не будут целовать так до конца моей жалкой жизни, так что мне, чёрт возьми, лучше наслаждаться этим, пока это длится.

Без лишних раздумий я руками обвиваю его шею, открываю рот под его натиском, и я отвечаю на его поцелуй без колебаний, самозабвенно. Он чувствует мою реакцию, и из его горла вырывается низкое рычание, на секунду мне кажется, что он злится, но я быстро понимаю, что это хорошее рычание, когда он сильнее притягивает меня к себе, так что я полностью прижимаюсь к твёрдой плоскости его тела. Мысли давно изгнаны из моей головы, я даже не пытаюсь думать о причинах, по которым это плохая идея. Я растворяюсь в нём, как будто мои конечности сделаны из воды.

Это, без сомнения, лучший поцелуй в моей жизни, что вообще не имеет никакого смысла, потому что я даже не знаю мужчину, чьи губы пожирают мои — жестко, пылко, с достаточным количеством зубов и языка, делая всё гораздо интереснее.

Я слышу, как толпа сходит с ума, двадцать тысяч человек кричат во всю глотку, но каким-то образом звук моего собственного сердцебиения заглушает их. Поцелуй длится намного дольше, чем следовало бы, но я не волнуюсь об этом или о чём-то ещё, потому что в моей голове нет места для беспокойства о придурке, который скоро станет бывшим парнем, или о толпе, или о камерах.