Чтение онлайн

– Поздравляю, Гомер!

– Да замолчите же вы оба! У нас слишком мало времени, Стефани. Гомер Гарвин опасается за вашу жизнь. Несмотря на женитьбу, он по-прежнему очень хорошо к вам относится. Помня, что случилось с вашим отцом, и узнав от меня о ваших намечающихся переговорах с синдикатом, он считает, что у вас должно быть что-то под рукой для самообороны...

– Самообороны?
– воскликнул Гарвин.

– Молчите. Дайте ей револьвер!

Гарвин секунду поколебался, затем сунул руку в карман и вытащил оружие.

– Возьмите, Стефани, - приказал Мейсон.

– Что мне с ним делать?

– Есть смысл спрятать его под подушку, - подсказал адвокат.

– Но ведь из него, - не выдержал Гарвин, - стреляли, мистер Мейсон...

– Тихо!
– скомандовал Мейсон.
– Вы обещали молчать, а что получается?.. Стефани, Гомер Гарвин страшно беспокоится о вас и поэтому передает вам этот револьвер. Тут нет никакого секрета. Никто никого не обманывает. Если кто-то спросит, откуда он у вас, смело отвечайте - от Гомера Гарвина. Если станут его требовать - отдайте. Учтите, в нем нет одного патрона. Именно в таком состоянии вы его получили. Вы не имеете ни малейшего понятия, кто, когда и где из него стрелял. Если кому-то захочется узнать ответы на эти вопросы, пусть обращаются к Гомеру Гарвину. Благодарю вас за терпение. Я также восхищен жестом мистера Гарвина, который хочет, чтобы с вами ничего не стряслось. Это все. Пошли, Гарвин.

Мейсон открыл дверь квартиры. Стефани Фолкнер все с тем же изумлением смотрела на них, совершенно забыв про револьвер, лежавший на столе.

– Мне, конечно, - проговорил Гарвин, - следовало сказать тебе об этом раньше, Стефани, но я только...

– Ничего не нужно объяснять, Гомер, - ответила она.
– Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. Я знаю твой беспокойный характер, понимаю, как тебе хочется добиться всего самому. И знаешь, я не вижу причин, почему бы нам не остаться друзьями.

Гомер шагнул вперед и протянул руку Стефани. Она крепко ее пожала.

– Гомер, - решительно произнес Мейсон, стоя в дверях, - если вы сейчас же не выйдете отсюда, я вызываю такси и еду один.

– Придется подчиниться, дорогая, иначе я не всучу этому типу машину.

– Желаю удачи, - на прощанье сказала Стефани и добавила:

– Он может понадобиться тебе.

Гарвин вышел на лестничную площадку, и они с Мейсоном спустились вниз. Когда они шли через холл, Мейсон схватил Гарвина за руку.

– Сюда!

Он подвел Гарвина к столику с газетами и журналами, схватил один из них, толкнул Гарвина в кресло, сунул ему в руки журнал, а сам уселся рядом, закрыв газетой лицо.

Парадная дверь отворилась. Лейтенант Трэгг в сопровождении шофера такси, который утром возил Мейсона, подошел к сторожу. Они обменялись несколькими фразами и вошли в лифт.

– О'кей, - вздохнул с облегчением Мейсон.
– Теперь можно идти, и дай Бог, чтобы они не заметили эту спортивную машину у входа.

– Что, черт побери, вы хотите сказать?
– возмутился Гарвин.
– Ее невозможно не заметить. Она бросается в глаза за километр!

– Этого как раз я и боюсь. Если вы действительно хотите продать мне машину, это должно быть что-то темное, спокойное и солидное.

– У меня есть одна такая. Только для вас.

– Что за модель?

– Подержанный катафалк!

Глава 10

В два пятнадцать в кабинете Перри Мейсона раздался телефонный звонок. Делла сняла трубку, слушала несколько секунд, потом сказала:

– Звонит Мэри Барлоу и говорит, что у нее срочное дело.

Мейсон кивнул и взял трубку.

– Хэлло, Мэри. Это Мейсон.

– О, мистер Мейсон, я так рада, что застала вас. Здесь находятся лейтенант Трэгг и сержант Голкомб. У них есть разрешение на обыск, и они хотят осмотреть кабинет мистера Гарвина - там могут быть пятна крови, запачканная одежда... в общем, что связано со смертью Джорджа Кассельмана. Что мне делать?

– Смахните пыль с кресел, - ответил Мейсон, - пригласите их сесть. Пусть чувствуют себя как дома. Пусть ищут то, что им нужно, но пусть они оставят вам опись предметов, которые они хотят взять с собой. Передайте сержанту от меня привет и попросите не оставлять окурки на столе, а то от них появляются пятна.

– Так я и сделаю.

– Этого будет достаточно. Когда они уйдут, позвоните мне.

Повесив трубку, адвокат повернулся к своей секретарше.

– Ну вот, неприятности начались. Пойду к Полу Дрейку. Звони туда, если я понадоблюсь.

Он прошел по коридору в другой офис, на двери которого была прикреплена табличка: "Пол Дрейк. Детективное агентство".

– Пол у себя?
– спросил Мейсон у девушки в приемной.

Она кивнула.

– Занят?

– Нет, мистер Мейсон. Можете пройти к нему. Или, может быть, доложить?

– Не имеет смысла, если только он один.

– Один.

Мейсон толкнул барьер, что вел в коридор, по обе стороны которого располагались небольшие комнаты, где детективы проводили свои допросы с глазу на глаз и печатали отчеты о работе.

Кабинет Дрейка находился в самом конце коридора. В нем стояли большой стол с несколькими телефонами и два стула.

Когда Мейсон вошел, Дрейк как раз просматривал очередное донесение.

– Привет, Пол!

– Привет, Перри!

– Соскучился по настоящей работе?

– Разумеется.

– Дело касается Кассельмана...

– Которого убили прошлой ночью?

– Ты по-прежнему занимаешься убийствами, разве нет?

– Так же, как и ты. Мейсон усмехнулся.

– Меня интересует время убийства, все те, кого подозревает полиция, любая информация, которую ты можешь раздобыть, в особенности если это касается прошлого Кассельмана. Поезжай в Лас-Вегас и покопайся там. Я не знаю, как долго он жил в квартире, где был обнаружен его труп. Понимаешь, мне нужно все знать про него. Принимайся за работу.

– Кое-что могу сообщить прямо сейчас, - сказал Дрейк.
– Кассельман был рэкетиром.

– Игроком?

– Скорее мелким рэкетиром.

– О'кей, выясни все, что можешь. Я тоже могу кое-что подбросить.

– Что?

– Ты помнишь человека, которого убили несколько месяцев назад, по имени Фолкнер? Глейн Фолкнер?

– Помню. Гангстерское убийство, да?

– Нет, это не было гангстерским убийством, хотя полиция его расценила именно так, а отсюда результаты расследования - ничтожные. Поскольку у Кассельмана были связи среди игроков и у Глейна Фолкнера тоже, то полиция заинтересовалась Стефани Фолкнер, дочерью того человека, которого убили несколько месяцев назад.