Чтение онлайн

– А как же полиция?

– Полиция, естественно, считает, что я поступил так, чтобы все запутать. Они постараются доказать, что у меня в руках побывало орудие убийства. А после этого неприятности, и крупные неприятности, мне обеспечены.

– Разве они могут доказать, что этот револьвер орудие убийства?

– Теперь - да.

– Каким образом?

– С помощью той пули, которая поцарапала стол Гарвина-младшего. Не будь ее, им чертовски трудно было бы доказать, что я вообще располагал орудием убийства. А теперь, имея эту злосчастную пулю, они легко докажут, что она была выпущена из того же револьвера, из которого совершено убийство. Не забудь также, что я был в тот вечер у Кассельмана. Вполне возможно, что окружной прокурор додумается обвинить в убийстве меня.

– Как я поняла, если бы не пуля, попавшая в стол, полиция не смогла бы доказать, что вы держали в руках орудие убийства?
– спросила Делла.

– Они сделали бы это косвенным путем, и только, - ответил Мейсон.

– Шеф, а если подключить Пола? Вдруг полиция спохватится поздно, а пули нет?..

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Не пойдет?

– Не пойдет, потому что у Пола - лицензия. Острые ситуации не для него - мигом лишится лицензии.

Делла Стрит замолчала, о чем-то размышляя, потом спросила:

– Куда попала пуля, шеф?

– Я стрелял в стол под углом, надеясь, что пуля попадет в стену.

– И она туда попала?

– Думаю, что да.

– Но для чего вы все-таки выстрелили?

– Для того, чтобы в револьвере, который полиция обнаружит в квартире Стефани Фолкнер, не хватало одного патрона. Полиция стала бы искать оружие с одним отстрелянным патроном, нашла бы его там и успокоилась.

– Что же делать?
– спросила Делла.

– В данный момент, - ответил рассудительный адвокат, - ничего. Нам остается только сидеть и ждать.

– Это труднее всего, - вздохнула Делла.
– Боюсь, что у меня начинают сдавать нервы. Пожалуй, пойду и выпью что-нибудь от головы. Я вернусь через пару минут.

– В чем дело?
– резко спросил Мейсон. Она отвела взгляд.

– Что-то не спалось сегодня. Все время думала о Стефани Фолкнер и Гарвине-младшем. Сама не пойму, что со мной, может...

– Ты переутомилась, Делла, - перебил ее Мейсон.
– Ты взваливаешь на себя слишком много. Так дальше не может продолжаться. Ведь на тебе "висят" стенографистки, посетители, почта... потом еще ты помогаешь мне вести все дела.

– Я тоже считаю, что причина в переутомлении, - согласилась она. Хотя раньше это меня так не волновало. Только вот этой ночью... Я просто глаз не сомкнула. Наверное, я слишком романтичная натура. Лежала и думала о Стефани... Как она берет газету и узнает, что Гарвин-младший женится, даже не сообщив ей... Правда, в конце концов мне удалось заснуть, но вскоре я проснулась вся в слезах и больше уже не могла спать...

– Делла, все. Хватит!
– резко оборвал ее Мейсон.
– Убирайся отсюда. Сядь в машину и поезжай домой. Прими снотворное, засни и забудь обо всем на свете. Появится что-нибудь срочное, я позвоню. Впрочем, все главные события должны развернуться завтра, а сегодня полиция не готова к решительным действиям - там пока сплошная неразбериха.

– А когда она начнет действовать, первый удар по вам?

– Разумеется, если у них появится такая возможность. Гамильтон Бюргер, окружной прокурор, уж не упустит ее, и сержант Голкомб будет счастлив помочь ему. Черт возьми, - добавил Мейсон с раздражением, - удивительно, до какой степени обстоятельства иногда подводят нас! Ну ладно, отправляйся домой, Делла.

– Обещайте, что в случае чего сразу же позвоните.

– Клянусь!

– Ну хорошо, - сдалась она наконец, - а то я как выжатый лимон.

– Послушай, а ты случайно не больна? Может, лучше обратиться...

– Нет, нет, не стоит. Все, что мне надо, - это хорошо выспаться. Конечно, следовало бы принять вечером снотворное, но пока я раздумывала, стало светать, и я побоялась, что от меня будет мало толку на работе, если я приму таблетку.

– Немедленно прими снотворное и ложись, - приказал Мейсон.
– И пожалуйста, не будь беспечна. Если почувствуешь озноб, вызови врача. Однако я согласен с тобой - скорее всего, тебе надо просто хорошо отдохнуть.

– Я так и сделаю, - ответила Делла, - но вы, пожалуйста, позвоните в случае чего.

Мейсон привычно кивнул и опять принялся расхаживать по кабинету.

В полдень позвонил Гомер Гарвин-старший.

– Хорошо сработано, Перри!
– воскликнул он.

– Что ты имеешь в виду?

– Сам знаешь.

– Где ты находишься?

– В Лас-Вегасе.

– Боюсь, Гомер, - сказал Мейсон, - происходят кое-какие события, о которых ты не знаешь, и возникают определенные сложности...

– Мне все отлично известно, - перебил его Гарвин.
– Поэтому я звоню тебе. Я в Неваде, но в курсе всего. У меня свои источники информации.

– Тебе известно, - продолжал Мейсон, - что полиция допрашивала твоего сына и его жену? Ты знаешь, я случайно выстрелил...

– Я знаю абсолютно все. Ты все сделал, как надо, Перри! Помни, у тебя одна задача - защищать Стефани Фолкнер любой ценой!

– А как насчет сына и его жены?

– Сделай для них, что сможешь, но не больше. Все равно полиция не сможет ничего им предъявить. Для них это как горячие картофелины.

– Ты не хочешь, чтобы я отстаивал их интересы?

.
– Нет, отчего же, но повторяю - в первую очередь Стефани Фолкнер.

– А твои?

– Я сам о себе позабочусь. Мне надо у тебя проконсультироваться.

– Пожалуйста.

– Я остановился в мотеле "Два кольца". Зарегистрировался под своим именем. Как видишь, я не сбежал и могу доказать, что нахожусь здесь по делам. Полиция может нагрянуть сюда в любую минуту. Я собираюсь поступить вот как. Я хочу отказаться отвечать на любые вопросы на том основании, что не располагаю важной для них информацией, и, кроме того, заявлю, что буду отвечать на их вопросы только в присутствии моего адвоката.

– Ты можешь оказаться в неприятном положении. Потом, это определенно не понравится полиции, и они будут цепляться к тебе по любому поводу.

– Пусть цепляются.

Ты знаешь, в этом деле имеются улики против тебя.

– Их скоро станет еще больше, - ответил Гарвин.
– Ты должен защищать Стефани. Она - единственная, кому действительно понадобится защита. Понимаешь?

– Думаю, что да.

– Делай все, чтобы полиция не возбудила против нее дело, а о себе я позабочусь сам. Потом вот еще что. Я собираюсь отказаться давать показания полиции. Ведь я не обязан говорить, не правда ли?