Чтение онлайн

На улице шел дождь пополам со снегом, а на дверях Российской национальной библиотеки красовалась табличка, извещающая о том, что она закрыта на санитарный день. "Вот черт!- разозлилась я.- И как я могла забыть, что сегодня последний вторник месяца. Теперь Скрипка, чего доброго, решит, что я из ревности умышленно срываю выполнение его производственного задания. А впрочем, пускай сам расхлебывает свои отравления",- думала я, с сожалением глядя на насквозь промокшие туфли и размышляя над тем, возвращаться ли мне в Агентство или под видом библиотечного дня закосить рабочий день и поехать домой. Способность к непредсказуемым поступкам всегда была отличительным свойством моей натуры.

Поэтому из двух возможных вариантов я выбрала третий и решительно направилась в редакцию "Сумерек Петербурга".

Объяснить причину этого внезапного решения я вряд ли сумела бы даже себе.

Сгоревшая редакция выглядела ужасно: выбитые стекла, обугленные столы, свисающие с потолка провода с разбитыми лампочками. На фоне почерневших стен белым пятном выделялось грозное объявление "Курить воспрещается!".

В коридорах было пусто, я прошла в кабинет Вронского, откуда, если верить нашим репортерам, и начался пожар. На полу плотным слоем валялись обгоревшие бумаги, которые я зачем-то - сама не знаю зачем - стала ворошить ногой.

Из-под бумаг показалось что-то блестящее - я нагнулась. Это была ручка. "Паркер". Я оттерла ее от грязи - и увидела выгравированную надпись "Чарлику в день рождения". Смешно.

Я продолжила бессмысленно бродить по кабинету и под очередной грудой мусора наткнулась на пачку документов. Каким-то чудом они обгорели совсем немного, но текст был основательно испорчен водой, и разобрать написанное было почти невозможно. Зато шапка - Бюро региональных расследований сохранилась отчетливо.

Это Бюро доставило немало неприятностей "Золотой пуле" и именно с ним было связано мое предыдущее приключение, когда волею судьбы я оказалась "внедренной" в него. Результатом этого внедрения стало мое купание в Финском заливе...

Повинуясь внезапному импульсу, я сунула найденные бумаги в сумку и, выходя из кабинета, столкнулась с Женей Бахтенко. Мы не виделись с ним с тех самых пор, как он помог мне "внедриться" в Бюро региональных расследований.

– Ты здесь?- удивилась я.

– Теперь спроси меня - почему?- зло ответил Женя.

При этих словах моя нечистая совесть болезненно екнула, потому что своей загубленной карьерой в Бюро мой бывший сокурсник был обязан исключительно мне.

– Женечка,- начала я,- я очень виновата перед тобой. Я знаю, что подставила тебя, но ты прости меня! Ты ведь ко мне хорошо относишься?

– Ладно, проехали,- немного помягчел Женя.- Сюда-то ты зачем пожаловала? Опять пришла внедряться по заданию своего шефа?

Мне сделалось стыдно, а еще я подумала о том, что старая любовь действительно не ржавеет, и этот повзрослевший мальчик до сих пор относится ко мне хорошо. И я честно рассказала ему про звонок Вронского, про свое странное ощущение по поводу пожара в редакции, про то, что собиралась в библиотеку, а пришла сюда. Единственное, о чем я не смогла рассказать Женьке, была та ночь, которая не давала мне покоя.

– Знаешь, Рыжая,- окончательно простил меня он.- Не суйся ты сюда.

– Это почему?

– Потому, что кончается на "у".- Голос Жени снова стал суровым.Объяснять ничего не буду, но если хочешь спокойно жить - забудь про Вронского и по пожар тоже.

– А если не забуду?

– Делай, как знаешь, но я тебя предупредил.- С этими словами Бахтенко со слался на занятость и ушел.

Я осталась одна и стала думать, что делать дальше. Здравый смысл подсказывал мне, что к Женькиным словам стоит прислушаться, но какой-то вредный бес уже прыгал внутри меня, убеждая в обратном. В раздумье я побродила по пустому коридору и полезла в сумку за сигаретами. Потом вспомнила о грозном предписании и, чтобы не нарушать правила противопожарной безопасности, вышла на улицу.

Я сидела в Агентстве и пыталась разобраться в документах, обнаруженных мной в редакции "Сумерек". Всего документов было девять. И только один относился заинтересовавшему меня Бюро региональных расследований. Насколько я смогла понять, это было какое-то деловое письмо главному редактору Вронскому, но основной текст письма был почти безнадежно испорчен - мне не удалось разобрать ни чего даже с помощью лупы. Еще три бумажки, насколько я поняла, были расписками - в получении каких-то (каких, было опять-таки непонятно) сумм Вронским.

Кроме того, среди найденных документов находились три счета и несколько платежных поручений. Деньги редакция "Сумерек" направляла каким-то ООО "Марта" и "КДК". В одной из платежек я разобрала отправленную со счета редакции сумму - 540 тысяч рублей. "Очень крупные для газеты деньги,подумала я,- почти двадцать тысяч долларов. Откуда в "Сумерках" такие деньги?" В журналистской среде постоянно ходили слухи о тяжелом финансовом положении редакции вечерней газеты.

Нового редактора газеты Андрея Грустнова - я шапочно знала по его работе пресс-секретарем петербургского отделения Общего банка - главного акционера "Сумерек". Я позвонила ему и без проблем договорилась о встрече.

Я сложила найденные документы в сумочку и отправилась обратно в редакцию "Сумерек", благо, идти было недалеко.

Грустнов принял меня в маленьком кабинете возле туалета.

– Извините, Валентина,- сказал он,- что принимаю вас в такой обстановке, но сами понимаете, половина помещений редакции сгорела, вот пришлось временно заселиться в этот кабинетик. Вы наверное, хотели поговорить со мной о пожаре.

– Да,- подтвердила я.- О пожаре и об обстоятельствах смены руководстве в "Сумерках Петербурга".

– Почему сняли Вронского? Это собирались сделать давно. И, на мой взгляд, сняли его совершено справедливо, хотя и несколько запоздало. Во-первых, газета не развивалась. Тираж падал. План по доходам не выполнялся. Во-вторых, банк давал газете деньги - на покрытие убытков. И деньги, заметьте, очень немаленькие. Но куда они исчезали, попав в газету,никому неизвестно. Сотрудники получали мизерные зарплаты. А Вронский катался по заграницам. В итоге банк решил, что на месте редактора хорошо бы иметь человека, которому можно доверять. Так главным редактором назначили меня. То есть вы утверждаете, что Вронский воровал?

– Я ничего не утверждаю. Но и у меня, и у руководства банка есть подозрения.

Эти подозрения чем-нибудь подтверждены?

– К сожалению, практически все финансовые документы сгорели.

– А пожар - это случайность?

– Возможно, и случайность. Но как-то все очень вовремя случилось. Только Вронскому объявили, что он больше не редактор, как бац - и все сгорело.

– Вы собираетесь сообщать куда следует о своих подозрениях относительно Вронского?- спросила я.

– У нас нет документов, подтверждающих хищения. Если они найдутся вопрос об обращении в органы будет решать совет директоров банка.