Чтение онлайн

Денис мирно разговаривал по телефону, а Шляпников, спиной к входу, возился с камерой. Я решил немножко "побутафорить" и громко сказал:

– Ребят, там из милиции звонили, просили список свидетелей вчерашнего убийства...

Плечи Шляпникова вздрогнули, но он не обернулся:

– Лично я не видел ни фига. И ни в какую милицию не пойду.

– Я так им и сказал.- Мне нужно было посмотреть на его лицо, но он все не оборачивался.- Просто, если вызовут, чтоб вы не удивлялись...

– Ну, бли-ин,- протянул Денис. Шляпников швырнул отвертку и пошел к выходу.- Нам только этого не хватало! Славка, ты куда, у нас же выезд!

– Покурить успею,- буркнул инженер и, смерив меня взглядом, вышел.

Физиономия его ровным счетом ничего не выражала. "Ломброзо отдыхает",подумал я и спросил у Дениса:

– Чего это он?

– Переживает,- вздохнул тот.- Мы же вместе все это снимали. Славка так на студию несся... И все впустую.

– Да. Новости - это сплошной драйв,- сказал я и пошел звонить Обнорскому.

Тем временем драйв усиливался прямо пропорционально приближению эфира. Сумасшедший дом настигало очередное обострение, и я волей-неволей включился в процесс. Рассовав по монтажкам десяток кассет, дозвонившись в сто контор и распечатав триста пресс-релизов, я даже удостоился похвалы редактора, сменившего Махмуда. Редактора звали Марианной, и она была роскошной белозубой и загорелой красоткой, которая, как я успел услышать, вышла на работу после скромного средиземноморского круиза. Она источала прямо-таки сокрушительные улыбки всем и каждому, и когда я, мысленно помирая со смеху, ознакомил ее с несколькими срочными сообщениями из "Золотой пули" (явно высосанными из пальца беременной Горностаевой), она одарила этой улыбкой и меня. Улыбнувшись ей в ответ, я побежал в эфирную аппаратную и услышал за спиной: "Не такой кретин, как кажется". Обернувшись, я увидел на лице Марианны такое невинное выражение, что сомнений в том, что это сказала именно она, у меня не осталось. "Ну ладно, красавица, я тебе покажу кретина",- мысленно пообещал я, быстренько подсчитав, когда у меня последний раз ночевала женщина. Но возбуждение тут же сменилось злостью - перед глазами всплыла Юлька, да еще в таком виде, что я чуть не зашатался. "Вот она какая, белая-то горячка",- подумалось мне...

– Минутку подождите. Макс!!!- оторвалась от трубки Лариса, выдернув меня из опасных грез.- Тебе там почта пришла из "Золотой пули", я запустила на печать сдуру, а там сорок страниц!!!

– Ты это, завязывай с такими объемами,- тут же подключились все присутствующие.- Нам бумагу и так под завязку выдают!

От огромного принтера, выплевывающего листок за листком, уже кричала Марианна:

– Ну кто запустил на печать такую кучу мусора? У меня еще папка для ведущего не прошла!!!

– Пардон!- заорал я.- Это мне почта пришла.

– Никаких распечаток перед выпуском - это закон!- забыв улыбнуться, кричала Марианна, и на лице ее ясно читалось, что она отказывается от только что произнесенного "комплимента" в мой адрес.

Напряжение нарастало. Из гримерки уже несколько раз высунулась Виноградова в одном лифчике, рядом чуть ли не подпрыгивал Шилькин, и вообще, никто не работал, глядя на то, как принтер выплевывает листок за листком.

– Блин!!!- закричала Марианна, взглянув на часы.- Ларка, донесешь, когда допечатается! Воробьева!!! Где планы Пулково?

– Несу!!!- издалека донесся вопль архивариуса.

Из-за поворота вылетел очкастый ассистент Шилькина. Взвизгнув подметками, он затормозил у гримерки и заорал:

– Пять минут до эфира!!! Какого хрена тело еще не в кадре?!!

Словно по команде, из двери выскочила Виноградова, на ходу сдирая с себя парикмахерский фартук, за ней неслась гримерша, пытаясь на ходу поправить ей прическу.

Шилькин подпрыгнул и, проревев что-то нечленораздельное, умчался следом.

Я готов был провалиться сквозь землю и, как только вылез последний лист, отскочил от принтера, как ошпаренный кот.

– Больше не буду, чесслово!- крикнул я подбежавшей Ларисе, хватающей тексты.

– Бог простит,- бросила она и, подхватив листы, унеслась в эфирную.

На стене загорелась красная лампочка, и ньюс-рум опустел.

Я рухнул на стул и перевел дыхание. Но тут из дверей аппаратной вылезла кудлатая голова звукорежиссера Лукоморьева и, оглядев пустое пространство, заорала не своим голосом:

– Эй! Пулей сюда! Ну, быстро!!!

Проклиная все на свете, я помчался в студию. Там стоял такой гам, что с непривычки мне захотелось заткнуть уши.

– Сколько до конца рекламы?!

– На каком посту шапка?

– Две-семнадцать!!!

– На первом стоит!

– Убери сквозняк с третьего!

– Секундомер обнулили?!!

– Губер на пульте!!!

И все это звучало одновременно, да еще сопровождалось монотонным тарахтением "пробегающей тексты" ведущей. Я успел заметить, что сидит она на фоне синей тряпочки, хотя в мониторах за ней волшебным образом менялись декорации.

– Макс!- перекрыл общий хор голос Шилькина.- Садись на суфлер, у нас аврал!!!

– На что?!- попытался я уточнить, но железная рука Лукоморьева схватила меня за шиворот и швырнула в кресло рядом с Шилькиным.

Слева возник Петров и ткнул в стоящий передо мной компьютер, в мониторе которого на черном фоне светились огромные белые буквы: "Здравствуйте, в эфире работает петербургская...".

– Это - суфлер,- спокойно сказал мне в ухо Петров.- Берешь эту ручку и крутишь ее.

Он повернул круглое колесико, и буквы поползли вверх, а снизу выплыло продолжение: "...информационная служба телекомпании...".

– Тишина, внимание!!!- заорал как резаный Шилькин, и меня прошиб холодный пот.- Мотор!!!

И в пятнадцати мониторах передо мной закрутилась начальная шапка новостей.

***

Через пятнадцать минут, опираясь на Шилькина, я выполз из студии. Ноги были ватными, а рубашка - мокрая насквозь. Передо мной все крутились какие-то буквы и даже дружеское "спасибо" Иры Виноградовой не возвращало меня к жизни. Так вот что такое прямой эфир... Так вот что такое драйв... В голове у меня стучал молот, и я присел на заботливо подставленный Шилькиным стул.

Постепенно меня наполняла гордость и сознание того, что несколько минут назад я совершил настоящий подвиг. Из этой нирваны меня вырвал насмешливый голос режиссера.

– Слушай, Кононов, а чего ты так перетрусил? Эту работу у нас стажеры делают... Просто студентка в пробке застряла.

Я открыл глаза и с недоверием посмотрел на него. Илья кивнул и пожал плечами. Чувство подвига растворилось. Я подобрал разбросанные распечатки и поплелся в буфет.

Как я и думал, Каширин прислал мне списки всех "опелей", хоть как-то подходивших под мое описание. Читать их можно было всю жизнь, и я по привычке начал с конца. И чтоб я сдох, если мои глаза в ту же секунду не наткнулись на строчку, увидев которую, я подскочил метра на три и заорал как ненормальный: