Чтение онлайн

– От Сони Рикель, единственный экземпляр!- Самодовольства мне не занимать.

– А можно мне померить?

– Пожалуйста, не жалко.

Странно, но Аське это роскошное платье не шло. Может, из-за того, что она была ниже ростом. Она разочарованно смотрела в зеркало.

– Да, как на корове седло...

– Может, украсить чем?- пыталась я подбодрить подругу.

Аська порылась в моих шкатулках и выбрала серебряный гарнитур: браслет, серьги и цепочку с моим знаком зодиака, который мне подарила Агеева.

– Да, так лучше,- похвалила я.

– А что толку?- вдруг окрысилась Аська.- Ты же не берешь меня на эту презентацию.

– Ну, во-первых, на презентацию я сама в этом платье пойду,- наконец сделала я выбор.- А во-вторых, я тебе уже говорила, что иду на выставку с Беркутовым. А потом "Стрелой" мы едем в Москву на выходные: Андрей пригласил меня на свою премьеру в театре.

Аська закурила и молча уставилась в окно. Я только сейчас заметила, какой у нее упрямый лоб - как у молодого бычка.

– Света, он тебя недостоин.

– А тебе-то что?- Моему терпению приходил конец.- Давай я сама буду определять - с кем мне встречаться, а с кем - нет.

– Но я - твоя подруга,- упрямилась Аська.- Я должна тебя предупреждать об опасности.

Я хотела поставить зарывающуюся Аську на место, но в этот момент мне позвонила вернувшаяся из очередной командировки Василиса.

– Светик, ты не заболела? Мама говорит, что ты вчера была очень бледной и голос - хриплый. Спасибо, что не забыла поздравить ее с днем рождения. Твой букет лилий до сих пор как будто только что срезан. Только мама говорит, что ты даже не посидела с ней: она-то специально эклеров напекла. Что, на работе запарка? Или все время Беркутов отнимает?

Я закусила губу. И - не верила своим ушам. Еще за день до дня рождения Нины Дмитриевны я очень хорошо помнила о том, что Васьки нет в городе и нужно непременно поздравить ее маму. А вчера напрочь забыла об этом. И вспомнила только сегодня днем. И даже побаивалась Васькиного звонка, потому что не люблю оправдываться.

– Эй, ты там что - уснула?

– Вася, встретиться бы надо.- Я не готова была тут же сознаться в своем грехе. И уж тем более обсуждать при посторонних здоровье Нины Дмитриевны. А с головой - в этом я была уверена - у Васиной мамы было не все в порядке. Старческая забывчивость - кажется, это называлось болезнью Альцгеймера.

Мы договорились встретиться через пару дней в баре "Антракт".

– Ты что - и в поезде поедешь в этом платье?- снова завела свою шарманку Аська.

– Нет,- отрезала я, давая понять, что разговор о моей поездке в Москву закрыт.- Я переоденусь у Музы - хозяйки выставки. А в поезде поеду в костюме.

***

За восемь дней ДО ЭТОГО...

...Мы выпили уже по три чашки кофе. Васька даже уже перестала горячиться.

– Света, уверяю тебя: у мамы с головой все в порядке. Ну мне-то ты можешь верить? Я же специалист!

– А мне ты поверить можешь? Я не была у Нины Дмитриевны! И уже извинилась перед тобой за это.

– Тогда кто к ней приходил?

– Думаю, что а - к ней никто не приходил; б - приходила какая-нибудь ее подружка, а она в тот день много думала о тебе и обо мне, а потом у нее все в голове перепуталось.

– А цветы кто подарил? Твои любимые - лилии?

– Может, та подружка и принесла? Может, у нее они тоже - любимые?

– Прекрати пороть чушь! Ты на что намекаешь? Ты что считаешь, что я не способна продиагностировать старческое слабоумие?

– Способна. Но - не у собственной матери.

– Света, мы сейчас с тобой поссоримся,- опять закипятилась Василиса.

Безнадежно влюбленный в меня несколько лет бармен Слава, понимая, что у нас с подругой серьезный разговор, никого не пускал к нам в кабинет. И только периодически менял пустые кофейные чашки на полные.

Какое-то время мы сидели молча. Потом Васька поднялась.

– Ты когда в Москву уезжаешь?

– Завтра вечером.

– Ладно, до понедельника. Только знаешь, Света... Ты какая-то странная стала. Не родная. Отодвигаешься как-то...

Ты как будто... придвигаешься,- вспыхнула я.

Мы вышли на Фонтанку. Над водой ползли туманы от лесных пожаров в области, пахло гарью. Мы шли вдвоем, но чувствовалось, что каждой из нас было одиноко и тоскливо. Как будто мы шли в разных направлениях.

Оставалось всего метров двадцать до Ломоносовского моста, когда сзади мы услышали хриплое прерывистое дыхание, и остановились. В двух шагах от нас стоял запыхавшийся бармен Слава. В руках он держал крошечное блюдце из-под чашки от кофе.

– Вот...- смущенно протянул он мне фарфоровый кружок.- Вы вчера унесли в сумочке из бара чашку. Я подумал - не комплект. Возьмите и блюдечко...- и Слава, ссутулив плечи, поплелся назад к "Антракту".

– Ты начала воровать из баров чашки?- мертвым голосом спросила Василиса.

– Вася, я не была вчера в "Антракте"!

Василиска смерила меня презрительным взглядом и бросилась наперерез машинам.

– Я думаю, что у мамы моей была именно ты. Только почему-то врешь.

Тормознув "девятку", она быстро села в машину, гулко хлопнув дверцей.

Этот звук прозвучал над гнилой водой как выстрел. Кажется, его называют контрольным.

***

За семь дней ДО ЭТОГО...

Выставка-презентация Музиных шарфиков проходила в ее выставочном зале и начиналась поздно - в половине одиннадцатого. Предполагалось, что торжество будет идти всю ночь, и гости разъедутся лишь к утру.

Да, в понятии "бомонд" моя приятельница разбиралась отменно. Светским хроникерам было чем заполнять свои неряшливые пухлые блокноты. Важной персоной из приглашенных явно считался вице-консул по культуре консульства Франции в Петербурге (его Муза обхаживала больше всех). Депутаты разных мастей шумной стаей крутились возле ломящихся столов. Среди гостей были замечены потертый временем рок-музыкант, страшно популярный и не сходивший со страниц музыкальных журналов лет пятнадцать назад; страшно популярные нынче актеры из телесериала "Менты" (некоторые из них оказались знакомы Беркутову, и они радушно обменялись похлопываниями по плечам); модный художник, издающий модный питерский журнал; было много длинноногих девиц то ли манекенщиц, то ли моделей (мы обменялись с ними лучезарно-фальшивыми улыбками); и еще куча других - известных и не очень - людей...

У нас с Андреем было мало времени до "Красной стрелы", поэтому, обойдя столы стороной, я сразу направилась к экспонатам выставки.

Да, Музе было чем гордиться. Невесомые шифоновые палантины всех цветов радуги и их производных оттенков висели на изящных кронштейнах, были художественно присборены на худощавых пластиковых манекенах, подвешены к специальным легким петлям, кое-где спускающимся с потолка. К тому же по залу кружили "живые манекены": несколько Музиных девиц на себе демонстрировали изящество и красоту этих изысканных аксессуаров одежды.