Чтение онлайн

Сашка - горделиво расправил плечи, я - прыснула, настолько это выглядело вызывающе, но тут же вновь опустила глазки, демонстрируя скромность и покладистость.

– Иван...
– громко, хорошо поставленным голосом крикнул он.

Вошедший в гостиную мужчины был едва ли не точной копией Петра. И по возрасту - ему точно было слегка за семьдесят, и статью. Высокий, кряжистый.

Вместе с ним появились две девушки лет двадцати. Лицом один в один, но одна - темненькая, со жгучим, безудержным взглядом, а вторая - легкая, светленькая.

– Иван, старший лакей, - кивнув на мужчину, представил его Александр.
– Ваши горничные: Дарья и Мария.

– Госпожа Елизавета Николаевна, - степенно, но уважительно, поклонился Иван матушке. Меня приветствовал чуть менее почтительно, но удостоив мягкого, доброго взгляда: - Анастасия Николаевна.

– К обеду подъедет князь, - граф счел, что Сашка уже достаточно покомандовал, - а пока вы можете посмотреть свои комнаты и отдохнуть с дороги.
– Иван, проводи наших гостий.

– Одну минуту, - остановила я Шуйского.
– Вы ни слова не сказали про похороны.

– Похороны?
– Александр Игоревич слегка нахмурился, словно запамятовал.
– А!
– вскинулся, вроде как, обрадовавшись, что все-таки не забыл.
– Так графа уже похоронили, в имении. Как раз, пока вы были в дороге.

– А как же вы?!
– повернувшись к Сашке, прижала я руки к груди. То, что слуги в курсе ситуации, я не сомневалась. Дом в траурном крепе, окна завешаны.

– Так не успел я проститься, - трагически склонил голову Сашке. Потом добавил, посмотрев прямо на отца: - Да и не сильно торопился. Рассорились мы с папенькой, оттого я четыре года в горах и провел, что не хотел его видеть.

– Все еще серьезнее, чем я думала, - сетуя, покивала я.
– Пойдемте, Елизавета Николаевна, вспомним упокоившегося графа добрым словом.

– Хоть кто-то...
– уже в спину засмеялся Шуйский старший.
– Главное, что бы вы их отыскали.

На эту реплику я решила не отвечать. Брала пример с матушки.

Наши с матушкой покои были рядом. Их даже соединял общий балкон, полностью укрытый от чужих взглядов усыпанными ягодами ветвями рябины. Красиво и очень уютно: столик и два плетенных кресла под живым навесом. Попить чай, просто поговорить, отдыхая от суеты....

Внутри комнат - скорее очаровательно, чем роскошно. Ничего нарочитого, выставленного напоказ. Взгляд радовался, скользя по обтянутым 'скромной' тканью стенам, обивке мягкой мебели, устилавшим пол коврам, плавным линиям светлой, какой-то воздушной мебели.

Все в пастельных тонах. Единственными яркими пятнами, раскрашивавшими интерьер, были цветы. На полу, в больших горшках, в узорчатых горшочках на широких подоконниках, в вазе на столе.

– Вам нравится?
– дав осмотреться, не робко, но вроде как ненавязчиво поинтересовалась у меня Мария.

– Да, - проходя вглубь комнаты, искренне ответила я.
– И как давно их приготовили?
– оглянувшись, полюбопытствовала мило. Запах свежего ремонта.... Едва ощутимый, но говоривший о многом.

– Да всего пару дней как закончили, - она на миг отвела взгляд.

– Трудно было, наверное, так скоро управиться?
– продолжая с иронией смотреть на девушку, уточнила я.

Мы могли добраться до столицы Ровелина за несколько часов, но князь предпочел показать нам красоты своей родины, выбрав долгий путь сначала по дорогам Аркара, а затем и северной империи. Романтика.... Ночевки на постоялых дворах, изнурительная тряска, сырость от зарядивших дождей.

Убеждать в том, что каждая минута на счету, оказалось бесполезно. Князь сказал, князь....

С одним Северовым я - уверена, справилась бы, но Даниила неожиданно для меня поддержал и Александр.

Теперь я понимала, почему. 'Тихие' похороны, скорее всего уже породившие множество слухов, и вот такое, демонстративное, возвращение младшего Шуйского, целью которого было разделить чужой интерес между ним и нами с матушкой.

Это было одно из предположений. Второе заставляло задуматься, как давно начали планировать этот визит. Судя по всему, значительно раньше, чем был признан тот факт, что находясь в Аркаре доказать вину баронета Совина нам не удастся.

Не самая лестная догадка, но ничего, кроме как смириться с предприимчивостью жениха и его помощника, коим был граф Шуйский, сделать я пока не могла.

– В семидневье уложились, - подтверждая мои выводы, совершенно 'бесхитростно' отозвалась Мария.
– Я приготовлю ванну и разложу вещи.

Вместо ответа - кивнула. Продолжить допрос могла и позже, а вот почтой, добравшейся до Эндарии до нашего прибытия, стоило заняться без промедлений.

Писем было несколько. От Сэма, Вильена и Энгина. Парочка от Николаса, столько же от Катарин, что меня несколько удивило. Если она и была чьей-то подругой, то, скорее, матушки, чем моей. И еще одно, с моим именем, написанным на плотной, усыпанной золотым песком бумаге твердой, решительной рукой.

Я повертела сложенный втрое лист. Поднеся к лицу, принюхалась, пытаясь уловить легкий, ускользающий аромат.

– От императора, - как-то устало произнесла Елизавета Николаевна, забирая у меня послание. Когда вошла в комнату я услышала, но не обернулась, разбирая корреспонденцию.

– Вот как?!
– Ни императорского вензеля, ни размашистой подписи, которую мне уже доводилось видеть.

– Я открою?

– Конечно, - отдала я ей письмо.
– А я пока узнаю, чем порадует меня Николас.

– Вы... помирились?
– она посмотрела на меня не удивленно, но с некоторым замешательством.

– А разве мы ругались?
– мягко улыбнулась я в ответ. Матушка укоризненно качнула головой, так что пришлось отказаться от игривого тона: - Николас - хороший человек и я надеюсь, что рано или поздно, но он будет счастлив.

– Сванетти думает так же?
– как ни странно, но ее тон был более чем серьезен.

– Я не спрашивала, но.... Думаешь, могут быть проблемы?
– поежилась я, предпочтя разобраться в ее предупреждении, а не отвергать его лишь потому, что считаю иначе.

– Мужчины не прощают женщин, которые их бросают, - неожиданно жестко произнесла матушка, коротко посмотрев на дверь.

– Граф...
– нахмурилась я, едва ли не забыв о том, с чего мы начали.

– У меня нет уверенности, что он станет исключением, - как-то натужно вздохнула Елизавета Николаевна и, ставя точку, отошла к окну.

Уже там сломала скреплявшую послание печать, развернула, тут же нахмурившись.

– Меня хотят выслать из Ровелина?
– смягчая ситуацию, пошутила я.