Чтение онлайн

Анфиса, вздрогнув всем телом, резко уткнулась головой в плечо мужа – тот аж пошатнулся.

– - Батюшка Василий – дурак и горький пьяница, -- сурово припечатала Елизавета Николаевна. – Глупый деревенский поп, недоучка. А то вы забыли, как он в детстве с огурцы с чужих огородов воровал? А как прицепил кошке жестянку на хвост? Вы кому больше доверяете – ему или мне, столбовой дворянке? Сколько поколений Карелины живут в здешних краях, помните? И что, уважаете меня меньше, чем Ваську, пьяницу и сына пьяницы?

Голос старухи поднялся до гневного рокота, от которого у Евгения побежали мурашки по спине. Окажись он на месте Зыкиных, вряд ли сумел бы ответить – язык прилип к гортани.

Однако Григорий был не из пугливых.

– - Конечно, вас, матушка, -- размерено и четко произнес он. – Вы, матушка, никогда не обманете. Это и я, и Анфиса знаем. Просто горько ей очень, Анфисе. Баба, чего с нее взять. А Андрей хоть и никудышный, да родной сынок...

В первый миг Евгения покоробило от никудышного, но, увидев глаза Григория, он понял, что не имеет права судить, такая боль там плескалась.

– - Вот и славно, -- мягко продолжила Елизавета Николаевна. – А я вам прямо скажу: не согрешивши, не покаешься. Андрюша умел каяться, и он сейчас в раю, там же, где мои добрые родители, где мой Дмитрий дорогой. Это я вам даю честное слово Карелиных – за себя и весь наш род.

Анфиса упала перед телом сына на колени, заплакала и начала причитать – не так, как горюны, а тихо и бессвязно. Григорий, сгорбившись, стоял рядом.

– - Значит, горяч был Андрюша? – спросил Александр, незаметно оказавшийся рядом с тетушкой. – Мог начудить по глупости? Но потом умел признать себя неправым, извиниться?

– - Именно так, -- кивнул Григорий. – Такой он был. Сперва делал, а потом уже думал. Так в торговле нельзя. Я и не готовил его в преемники – знал, что он не годен. Зато ума у Андрюши была палата. Книжную премудрость запоминал, едва прочтет – куда любому учителю. В университете говорили – быть ему профессором. Да вот связался с революционерами проклятыми. Им-то терять нечего, а его когда сюда из Москвы выслали – поначалу каждый вечер плакал. Хорошо хоть, в солдаты не забрили... Ну, тут я постарался, барашков в бумажке чиновникам снес немеряно. А забрали бы в солдаты, глядишь, был бы мальчик сейчас жив.

– - Человек предполагает, а Бог располагает, -- сочувственно вздохнул Коцебу. – Но к Андрею и здесь лучшие люди относились с уважением. Моя тетушка, и не только...

Он сделал нарочитую паузу, и Григорий охотно вставил:

– - Да. Его сиятельство граф Георгий Михайлович Шувалов-Извицкий, заходя в нашу лавку выбрать себе перчатки, любил перекинуться парой слов с Андрюшей, даже когда тот был совсем мальчонкой. А теперь, когда он взрослый, нередко, не чинясь, ведет с ним философские диспуты. И мой сын иной раз побеждает...

В голосе отца звучала сдержанная, но огромная гордость. Кстати, речь была грамотной и красивой – Андрею было, в кого уродиться.

– - Да, это лестно, -- серьезно заметил Александр. – Но последнее время, я думаю, они не спорили, а соглашались друг с другом. Что Георгий Михайлович как убежденный христианин, что Андрей как пропагандист науки – оба ненавидели суеверия и считали нужным бороться с ними.

Григорий в удивлении обернулся к собеседнику.

– - Истинно так. Об этом они последнее время и разговаривали.

– - Тут, наверное, я причиной, -- неожиданно вмешалась Катя. – Я как услышала от Григория Михайловича легенду про призрак Параши, стала сама не своя. Он рассказывал шутливо, а я поверила, к Антонине Афанасьевне сразу побежала. Мне мнилось, наконец-то в реальной жизни появилось чудо – не хуже, чем в романе. Андрэ это очень огорчало, он убеждал меня прямо-таки до хрипоты. Только разве убедишь того, кто не хочет слушать? Я все уши ему прожужжала про Парашу.

– - Дело молодое, барышня, -- пожал плечами Григорий. – Ну, что ж. Маша, зови сюда горюнов.

Пара оборванных, опустившихся бродяг вошли в комнату, подняли тело и вынесли его во двор, поместив на дроги. Зыкины уехали.

Сразу после них засобирались и остальные.

За окном занимался рассвет. Солнце медленно выползало из-за горизонта, все выше поднимая красную сияющую макушку.

– - Ложись и выспись, -- посоветовал Евгению Александр. – Это иллюзия, будто сейчас ты бодр и горы своротишь. Не поспишь – завтра окажешься ни на что не годен. А день предстоит тяжелый. Приезжай к пяти в Осинки. Надеюсь, к тому времени мне будет, что сказать.

Евгений не решился возражать. Ну, как этот Коцебу догадался, что он намеревался любоваться восходом, грустя о смерти Андрея и мечтая о Катиш? Но раз впереди важный день, придется предпочесть романтике кровать.

Проснулся молодой человек от чарующего запаха, щекочущего ноздри. Что это? Вроде бы, жарят мясо... или, скорее, курицу. Свежую, вкусную. Как же он соскучился по нормальной пище! Откуда курица, почему? Неужели бедная Елизавета Николаевна сжалилась над городским дурачком, взяв его под опеку? Ох, как стыдно. У нее своих дел невпроворот.

Живот громко и требовательно заурчал. Поспешно встав и умывшись, Евгений опрометью ринулся в столовую... и застыл на пороге в изумлении.

На стуле сидела Катя, критически осматривая помещение. Напротив в рядок выстроились три служанки.

– - Буфет надо помыть. Смотрите, сколько пыли на завитушках! Учтите, будете лениться – Евгений Павлович наймет вместо вас другую прислугу. В деревне немало трудолюбивых людей, мечтающих об этой работе. Кстати, что это за щербатые тарелки? Унесите и подайте нормальные, из сервиза. И постарайтесь не разбить.

– - Доброе утро, -- радостно поздоровался молодой человек. – Вы здесь. Вы здесь!

Катя очаровательно усмехнулась.

– - Когда я представила, что на завтрак вас ждет хлеб с молоком, мне стало как-то не по себе. Внутренний голос настойчиво твердил, что вам снится горячее и мясное. Проще всего было приготовить курицу. Вы не против?

– - Именно об этом я мечтал всю свою жизнь, -- улыбнулся Евгений.

Пугаясь пошлости, он пытался говорить с налетом иронии, однако твердо знал, что каждое произнесенное слово – чистая правда.