Чтение онлайн

– Ты цел?- почти шепотом спросил он и зачем-то начал меня ощупывать.

– Да цел,- пробурчал я,- и не цапай ты меня! Голубой, что ли?

Машинист перестал меня ощупывать, его лицо понемногу начало приобретать природный цвет.

– Ты какого хера под колеса сигаешь? Надоело жить - пошел бы да повесился! А мне из-за тебя в тюрьму?- Мужика слегка потряхивало, но во взгляде читалось отчетливое желание съездить мне по морде, и только присутствие стража порядка удерживало его от этого поступка.

А вокруг уже становилось тесно от обилия работников метро. Чуть ли не каждый о чем-то спрашивал, кричал машинист, что-то говорил мент. Но я ничего не слышал. Теперь трясти стало уже меня. Очень живо перед глазами встала картина - окровавленные куски мяса, когда-то бывшие моим телом, мозги на рельсах и колесах поезда, газетные полосы с описанием самоубийства подающего надежды инвестигейтора, похороны, речи коллег у свежевырытой могилы... Меня кто-то взял за руку и потащил за собой. Что удивительно, я даже не пытался вырваться, шел, как баран на бойню. Через некоторое время, миновав толпу, мы поднялись на эскалаторе в пункт милиции.

Здесь уже сидели какие-то товарищи в погонах с двумя просветами.

– Рассказывай,- заявил один, видимо, старший.

– "Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел..." - начал я.

– Ты че Ваньку валяешь? Ты говори, какого хрена под колеса сиганул?

Частое общение с представителями правоохранительных органов - это большой опыт. Мне сразу стало ясно, что "глухарь" этим господам не нужен, а значит, если я скажу, что отнюдь не сам "сигал" под колеса, меня начнут убеждать, что мне все показалось. А очень хотелось выпить, трясучка не отпускала. В это время в пункт, где и так было не развернуться, вошел молодой парень в "гражданке".

"Дознаватель",- понял я. Парень не спеша достал бланк протокола, пристроился у краешка стола и приготовился записывать.

– Фамилия, имя, отчество, место работы,- лениво начал он.

– Да пошли вы со своими отчествами!- не сдержался я.- Вот моя визитка, вызывайте завтра и поговорим, а сегодня я не в духе. Все! Мне выпить надо, я пошел.

Чины из милиции, чуть не столкнувшись лбами, склонились над визиткой.

– Агентство журналистских расследований,- прочитал один.- Это "Золотая пуля", что ли?

– Да, "Пуля"!- заорал я.- Долго вы меня здесь мурыжить будете? У меня, может быть, стресс, и мне срочно требуется принять лекарство!

– Ага, под названием "Столичная",- хмыкнул следователь.

Это вы "Столичную" пьете, а я "Флагман" предпочитаю. Все, я пошел.

– И куда это ты, интересно, пошел?- лениво поинтересовался один из начальников.

– К едрене фене!- Я все больше заводился, краем сознания понимая, что этого делать не стоит, но ничего с собой поделать не мог.- А что вы сделаете? Задержите? Вперед на мины!

Больше трех суток вам меня не продержать, да и то вряд ли. А после выхода я вам такую пресс-конференцию устрою на тему прав человека и деятельности свободной прессы в Питере...

– А при чем здесь деятельность прессы?- искренне удивился подполковник.

– А это я позже придумаю. Ну что вы, не видите, что я не в лучшем виде и от меня сейчас толку, как от презерватива советского производства? Завтра я приду в себя и отвечу на все вопросы.

– Да ладно,- принял решение один из "двухпросветных" золотопогонников,трупа нет, и слава Богу. Пускай идет. Если понадобится, из-под земли достанем.

***

Я вышел из метро и вдохнул. Жаркий, насыщенный запахами бетона и пыли (ремонт Невского проспекта все еще продолжался) воздух не принес облегчения, скорее, наоборот. Я еще раздумывал, куда идти, а ноги уже понесли меня через переход к ближайшему кафе.

Выпив два по сто "Флагмана", выкурив пять сигарет и "закусив" все это маленькой чашечкой кофе, я понял, что худо-бедно могу соображать, и двинулся к Агентству. Сразу у входа в родную контору я столкнулся с Шаховским. Тот оглядел меня цепким взглядом и пощупал зачем-то рукав куртки:

– Живой?- Затем потянул носом и констатировал: - Живой. Иди к Обнорскому, ему уже звонили из ментовки, сообщили...

Кипя праведным гневом, изрядно подогретым сорока градусами, я ринулся в кабинет шефа. У меня уже было несколько версий насчет того, кто хотел меня убить.

– Ну-ну, заходи, прыгунчик,- проворчал Обнорский.

Что-то в его тоне меня насторожило, но я решил не обращать внимания на тон: мало ли что там у шефа произошло. Может, ему опять не удалось Лукошкину затащить к себе домой для вычитки очередного шедевра и пришлось спать в холодной и одинокой постели...

– Андрей, я уверен, это Склеп!- выпалил я и плюхнулся на диван.

– Ага, как же, размечтался,- поморщился Обнорский.- Но склеп тебе не светит, разве что ма-а-а-аленький прямоугольный памятник. Ты где уже с утра нажраться успел? Да еще до такого состояния, чтоб под поезд упасть!

У меня аж дыхание сперло от злости.

И это после того, как меня чуть не убили! Да что они тут себе думают?! Тоже, блядь, нашли алкаша с вокзала! Злость усугублялась явно ложным обложным обвинением - я уже неделю ничего крепче пива не пил! Несколько секунд я не мог вымолвить ни слова, сидел с красным от натуги лицом, хватал ртом воздух и пялился на Обнорского. Тут в кабинет вошли Спозаранник, Повзло и Скрипка. Ну вот, сейчас еще Глебушка чего-нибудь добавит. Мне вдруг стало все равно, и я замолчал.

– Ну, чего молчишь?- уже громче спросил шеф.- Где нажрался, я спрашиваю!

– А пошел ты!..- только и смог вымолвить я, встал и пошел к выходу, бросив напоследок: - Какой же ты...

Выйти я не успел - пока проталкивался между Скрипкой и Повзло, удивленно смотревших на меня и не спешивших уступить дорогу, раздался голос Спозаранника:

– Погоди, Максим.

Я замер от удивления: мало того, что Глеб - впервые на моей памяти!назвал меня по имени, без отчества, так это еще и было произнесено с неподдельным сочувствием.

Теперь уже все уставились на Спозаранника. И удивления на лицах присутствующих было даже побольше, чем у меня. Таким тоном Глеб не разговаривал никогда! Бывало, орал (такое случалось всего раз, да и то я знал об этом лишь по рассказам других), иногда смущался, но чтобы сочувствие...

– Я встретил сегодня Кононова на пороге Агентства около десяти часов,уже обычным своим тоном сообщил Глеб,- и могу с уверенностью сказать, что спиртным от него не пахло. В половине одиннадцатого я лично приказал ему ехать в порт. Во сколько он упал под поезд?