Чтение онлайн

– Можешь иронизировать, сколько влезет. – Дашу явно смутило публичное обсуждение ее прошлого. – Мне, по крайней мере, есть о чем вспомнить.

Петрова сделала большой глоток и отставила чашку.

– Ладно, это я так, от зависти. Поехали дальше. Объект Х-2. Дача-мастерская Боба – Володи Кузьмина. Насколько я поняла, это старинный дом, построенный еще его прадедом, скульптором?

– Нет, – Даша улыбнулась тонкой улыбкой знатока. – Василий Константинович был живописцем. Прекрасным художником, с необыкновенно чутким, я бы даже сказала, изысканно-утонченным видением самых простых вещей. Он не приобрел известности только потому, что практически все свое время отдавал обучению детей. На протяжении долгих лет он создавал уникальную методику...

– Это ты мне потом расскажешь. – Аня решительно прервала искусствоведческое отступление, обещавшее быть долгим. – Для нас главное заключается в том, что и ты, и Кока были там частыми гостями.

– Это правда. – Даша, остановленная на самом интересном, недовольно поджала губы. – Макеев с Кузьминым очень дружили. Кока был археологом, а Боб – скульптором-любителем... Я помню, они часами спорили о Шумерах, о Микенах и прочих погибших цивилизациях. При слове «раскопки» меня до сих пор в дрожь бросает.

– Раскопки? – Петрова задумчиво посмотрела на подругу. – Послушай, а в Чехии проводятся сейчас какие-нибудь интересные раскопки?

Даша пожала плечами.

– Да мне-то откуда знать! Я там пять лет посуду мыла. Рядом с нашим домом копали только траншею для телефонного кабеля... Что творилось вокруг, понятия не имею. А ты к чему спрашиваешь?

– Тут, видишь, какое дело... – Аня принялась чертить на бумаге какие-то знаки, – одно из трех мест, которые мне показались подходящими для закладки, находится в Южной Чехии, насколько я поняла, ты там когда-то месяц от безделья лечилась. Коку убили тоже в Чехии. А что, если тебе попытаться узнать, зачем он туда приехал?

– Куда именно? – Даша озадачено покрутила головой. – В Чехию? В банк? Как я смогу это узнать?

– Ты же историк, вот и походи по всяким вашим маевкам, поспрашивай.

Даша от возмущения даже задохнулась:

– Анька, ты в своем уме? Какой из меня археолог? Да они друг друга на расстоянии трех миль узнать могут по бешеным глазам и следу от лопаты. А я до сих пор с содроганием вспоминаю, как археологию сдавала... Мой ответ с ихней кафедры пришло человек шесть слушать. Смеялись надо мной минут двадцать, Еле-еле тройку выпросила, сказала, что беременная двойней. О чем, Бога ради, я с ними разговаривать буду? Да для них выкопанная женщина в десять раз интереснее живой. К тому же искусствовед и археолог – люди с абсолютно разной ментальностью – к примеру...

– Рыжая! – Петрова с силой хлопнула ладонью по столу. – Ты прекратишь свои лирические отступления? Кому все это надо: тебе или мне? Я разработала план, пожалуйста, ознакомься с ним, а потом я выслушаю твои возражения.

Даша сразу не нашлась, что возразить, поэтому с недовольным видом придвинула исчерканный листок к себе.

– Бла-бла-бла... Элеонорина дача, Бобова дача, пансионат в Крещовицах... Мы что, там все должны будем перекопать?

– Не говори глупости, если человек сказал тебе, что ты найдешь, значит, это место должно быть легко доступным.

– Тоже мне, вывод. Когда он там... – У Даши вдруг задрожал голос, она быстро сжала пальцами кончик носа, чтобы не расплакаться. – Когда он там, в банке, умирал, он что, по-твоему, должен был сказать: вот, отдаю тебе миллион, но ты все равно его никогда не найдешь, мол, не пер тебе?

Петрова нахмурилась и пристально посмотрела на свою собеседницу.

– Подожди, подожди! Ты можешь повторить точно, слово в слово, что именно он тебе сказал?

Даша пожала плечами и неуверенно протянула:

– Ну, в общем, да...

– В общем или да?

– Не знаю! Наверное. – Она замолчала. – Кажется, Кока сказал: «миллион долларов» и «возьми это». Или что-то в этом роде.

– «Возьми это»? Макеев именно так сказал?

Даша подняла глаза к потолку и задумалась.

Тихо бормотал телевизор, похотливо мурлыкала Лелька, за окном кричали соседи. Через пять минут бесплодных попыток что–либо вспомнить Даша призналась:

– Нет, с уверенностью не скажу. Просто возникло такое ощущение. Знаешь, как будто такое марево в воздухе...

Аня предостерегающе подняла руку, показывая, что с ее ощущениями знакомиться не намерена.

– Ты как Бетховен. У того тоже весь мир был в воздухе. Ладно. С кого начнешь?

– Начнешь? Почему начнешь? – встрепенулась Даша. – А ты разве не со мной?

– Э, нет! Такого уговора у нас не было. Хочешь по пригоркам и помойкам лазать – это твое дело, а у меня своих проблем больше чем достаточно.

Даша хотела было пуститься в уговоры, как неожиданно сбоку раздался сдавленный крик. Подруги одновременно повернули головы в сторону доселе безмолвной парочки.

Иржи подскочил как ужаленный и, тяжело дыша, растирал плечо.

– Простите, пани Даша, простите, пани Анна, – мне... мне срочно надо отойти. Встретимся, как договаривались, – на Пушкинской. – И, не произнеся больше ни слова, он пулей вылетел в коридор.

Лелька моргнула и медленно покачала головой.

– Надо же, какой молоденький, а какой уже нервный. Это у вас там все от неправильного питания.

– Чего ты с ним сделала? – спросила Аня.

– Да ничего. Так, слегка играя, прижала зубами... А он вскочил, как бешеный.

– Да ты небось ему руку чуть не откусила! – возмутилась Даша. – Он, наверное, подумал, что ты его сожрать хочешь! Думай, прежде чем что-то делать.

Лелька вскочила и уставила руки в боки.

Визжала дрель.

Входная дверь подъезда хлопнула, и консьержка, молоденькая девушка лет восемнадцати, мгновенно спрятала чтение под стол. В вестибюль «посольского» дома на Киевской уверенной походкой вошел привлекательный, безупречно одетый мужчина лет тридцати. С первого взгляда в нем чувствовалась порода: аккуратные, крупные черты лица, короткий прямой нос, уверенный взгляд светло-серых глаз. Густые русые волосы уложены с тщательно продуманной небрежностью, кожа идеально чистая, в меру загорелая.

Консьержка зарделась.

– Здравствуйте, Герман Владимирович, – кокетливо произнесла она с южными, чуть тягучими интонациями. – Рада вас видеть. Только что прилетели?

– Да. Здравствуйте, Катенька, – приветливо улыбнулся мужчина и не останавливаясь прошел к лифту.

Как только двери кабины за ним закрылись, мужчина стер с лица улыбку и брезгливо усмехнулся. «Герман Владимирович» называет она его, предполагает, что этим высказывает особое почтение. Дура. Надо же быть такой непроходимо наглой дурой. Неужели она всерьез думает, что ее простоватая морда лимитчицы может хотя бы на секунду его заинтересовать?