Чтение онлайн

Судья Киппен посмотрел на молодого адвоката. Взгляд его был доброжелательным, но в то же время исполненным некоей мрачной решимости.

– Давайте-ка разберемся, мистер Нили, – сказал он. – Вы возражаете против приобщения к делу в качестве вещественного доказательства этого вот револьвера, который, по всеобщему признанию, находился у ответчицы. Возражаете только потому, что оказалось невозможным провести сопоставительную экспертизу, чтобы идентифицировать пулю, послужившую причиной смерти потерпевшего. Я правильно вас понял?

– Мы не признаем, что револьвер находился у ответчицы. Он был у мистера Перри Мейсона.

Судья Киппен покачал головой.

– Может быть, с формальной точки зрения и существует какая-то разница, но я не собираюсь вдаваться слишком глубоко в формальности. Если факт передачи обвиняемой оружия мистеру Мейсону имеет какое-то значение, он будет особо отмечен в дальнейшем, но зачем же препятствовать в приобщении револьвера к делу? Этого я никак не могу понять.

– Чтобы предотвратить судебную ошибку. Ибо, с позволения суда, никому не известно, из этого ли револьвера вылетела пуля, отправившая на тот свет потерпевшего, – настаивал Нили.

– Но ведь все указывает на то, что речь идет именно об этом револьвере. Ответчица сама сообщила полицейским о том, что стреляла из револьвера в направлении машины, водителем которой был человек с наволочкой на голове.

– Отсюда совершенно очевидно следует, – заявил Мейсон, поднимаясь и становясь рядом с молодым коллегой, – что этот водитель никак не может быть тем мужчиной, чей труп найден в каньоне.

– Почему? – спросил, недоумевая, судья Киппен.

– Потому, что свидетельства, предъявленные суду обвинением, недвусмысленно указывают на то, что наволочка была натянута на голову потерпевшего после его смерти, – заявил Мейсон.

– По мнению обвинителя, именно это доказывает вину ответчицы, – сказал судья Киппен.

– Совершенно верно, – согласился Мейсон. – А вот моя подзащитная считает это доказательством того, что убитый никоим образом не может быть тем человеком, в которого она стреляла.

– Что вы говорите? Как это может быть? – спросил, резко подавшись вперед, судья. – Вы исходите из того, что на дороге находились два человека с наволочками на головах?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Мейсон. – Пусть обвинение докажет, что этого не было.

Судья покачал головой.

– Если дело только в формальностях, – заявил он, – я считаю, что ваши протесты могут иметь какое-то значение скорее для оценки значимости вещественного доказательства, чем для признания его таковым, и если у вас нет каких-то вполне определенных оснований полагать, что…

– Думаю, такие основания имеются, Ваша Честь, – сказал Мейсон. – Я хотел бы предложить суду осмотреть то место, где происходила эта самая стрельба.

– И что это нам даст? – поморщился судья Киппен.

– Мы намерены представить позицию защиты, – сказал Мейсон, – и я рассчитываю на то, что суд лучше ее поймет, когда воочию увидит арену, на которой разыгрались события.

– Есть возражение! – вмешался, вскочив на ноги, Джеффри Строн. Его голос дрожал от злости. – Вам всем известно, что защитник обожает устраивать театральные представления в ходе предварительных слушаний. Но у предварительных слушаний совсем иные функции. Их задача – лишь установить, было или не было совершено преступление, и если таковое имело место, оценить достаточность или недостаточность оснований считать, что его совершил ответчик. Предъявленных обвинением доказательств вполне хватает, чтобы утвердительно ответить на оба вопроса.

– Да, – кивнул судья Киппен. – Суд склонен согласиться с обвинителем, мистер Мейсон.

– Ваше право, – пожал плечами адвокат, садясь на место.

– Нет, погодите-ка, – сказал судья. – Я вовсе не хотел лишать вас возможности продолжать спор, мистер Мейсон, – главное, чтобы он был аргументированным.

– А тут и спорить-то, собственно, не о чем, – ответил адвокат. – Учтя все показания заслушанных нами свидетелей, можно сделать вполне определенный вывод: произошло убийство и существуют некоторые улики, указывающие на мою подзащитную как на виновницу этого преступления.

– Тогда чем вы недовольны?

– Я считаю, что собранных улик явно недостаточно, чтобы выносить дело на суд присяжных.

– Вот теперь понятно, – улыбнулся судья.

– Минутку, – вновь подал голос Джеффри Строн. – Вношу протест. Я считаю, что…

– Вы хотите воспрепятствовать ответчице воспользоваться ее правом изложить контрдоводы? – холодно осведомился Мейсон.

– Нет, конечно же, но… Вернемся к вашему эффектному предложению выехать для осмотра места происшествия. Я не понимаю, что это может дать. Ведь у нас здесь полным-полно соответствующих фотографий…

– Дайте-ка я гляну на эти фотографии, – сказал судья Киппен. – И если я увижу, что есть хоть какая-то нужда в непосредственной рекогносцировке на местности, мы туда поедем.

– Прикажете вызвать фотографа и провести идентификацию фотографий, Ваша Честь?

– Это придется сделать, если…

– О, мы этого не требуем, Ваша Честь, – живо отозвался Мейсон. – Нам время дорого не меньше, чем обвинителю. Если он клятвенно заверит нас в том, что фотографии были сделаны квалифицированным фотографом под его собственным контролем и что они дают полное и правильное представление о месте происшествия, мы не станем возражать против приобщения их к делу в качестве вещественного доказательства.

– Прекрасно, Ваша Честь, – сказал Строн и, повернувшись к адвокату, с улыбкой добавил: – Я ценю вашу готовность сотрудничать с нами, мистер Мейсон. Может быть, я был излишне критически настроен в отношении вас…

– Ну что вы, – ответил, тоже улыбаясь, Мейсон. – Как знать, возможно, позже у вас вновь появятся основания для критики в мой адрес.

– Здесь десять фотографий, – сказал Строн, обращаясь к судье. – Они пронумерованы. На обратной стороне каждой из них есть описание того, что там изображено.

– Можно мне получить копии этих фотоснимков? – спросил Мейсон.

– Конечно, – ответил Строн, с готовностью протягивая ему комплект из десяти глянцевых фотографий форматом восемь на десять.

Адвокаты внимательно просмотрели снимки.

Выбрав одну из фотографий, Мейсон медленно поднялся, держа ее перед собой.

– Ваша Честь, – сказал он, – я хотел бы обратить внимание суда и обвинителя на фотографию номер семь, на которой, судя по описанию на обороте, запечатлен тот самый столб опоры ограждения, в котором застряла пуля.