Чтение онлайн

– Бедняжка Полли! Вот твое печенье! – подхватил попугай.

– Должна ли я о чем-то умолчать?

– Боже упаси, – ответил Мейсон. – Выложите им все, без остатка. Как только вы попытаетесь скрыть хоть что-нибудь – пиши пропало. Никто не поверит в вашу искренность. Да и вы изведетесь мыслями об этом своем секрете. Нет уж, никаких секретов. Излейте душу – это лучшее, что можно придумать.

– А как быть с полицией?

– Точно так же, – ответил Мейсон. – Изложите им свою историю и повторяйте ее снова, снова и снова – столько раз, сколько они захотят ее слушать. Ничего не скрывайте.

– Я рада, – сказала она.

– Чему вы рады?

– Тому, что вы советуете мне поступать именно таким образом. Ведь я, мистер Мейсон, и в самом деле ни в чем не виновата.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Ее ресницы при этом дрогнули.

– Прекрасная уловка, – сказал Мейсон. – Так и действуйте.

– Какая уловка?

– Смотреть на человека, которого желаешь убедить в чем-то, широко распахнув глаза.

– Но это вовсе не уловка, мистер Мейсон! Я была совершенно искренна. Я…

Мейсон улыбнулся.

– Я склонен вам верить потому, что предпочитаю всегда верить клиентам, но этот ваш взгляд с широко распахнутыми глазами – актерский прием.

Она нахмурилась, но тут же расхохоталась.

– Ох, может быть, вы и правы! Я так долго разучивала этот взгляд перед зеркалом, что не заметила, как он вошел у меня в привычку. Это действительно один из тех актерских приемов, которым учил меня Стаунтон Гладден. Разве не забавно, что мне приходится использовать его в связи… в связи со смертью Гладдена?

– Врач, оказавший вам помощь, чувствует себя как на иголках. Полиция в своем обращении по радио подробно описала вас, и он считает себя обязанным позвонить полицейским – тем более сейчас, когда нужда в его опеке отпала. Он наверняка сообщит им, что мисс Стрит увезла вас к себе и уложила в постель после того, как он ввел вам успокоительное. Так что ждите полицию.

– Сколько у меня времени?

– Ровно столько, чтобы успеть умыться и одеться.

Эвелин чуть не выскочила из постели.

– Ну хорошо, – сказал Мейсон. – Мы с Деллой выйдем, а вы примите душ и оденьтесь. Полицейские появятся здесь минут через двадцать.

Мейсон придержал дверь и осторожно прикрыл ее за Деллой. Та вопросительно повела бровью.

– Мы увязли в этом по уши, Делла, – тихо сказал Мейсон. – Отступать некуда. Что касается меня, я предпочитаю принимать слова Багби за чистую монету.

– Чистая монета – это хорошо, – согласилась Делла Стрит, – только как бы с этой монетой не просчитаться.

Из-за двери донесся пронзительный вопль попугая, завершившийся демоническим хохотом.

Поскольку в деле Эвелин Багби была замешана кинозвезда, а само дело казалось сотканным из противоречий, пресса следила за ним с пристальным вниманием.

Фрэнк Нили боялся сцены, точнее, сценических представлений, каковыми являются судебные разбирательства. Нили на время ослеп, когда, входя в зал суда рядом с Перри Мейсоном, получил прямо в лицо залп вспышек фоторепортеров.

– О господи! – шепнул он. – Я понятия не имею, как вести себя дальше, мистер Мейсон. Выступать в суде наравне с вами – это такая дерзость с моей стороны, что…

– Держитесь увереннее, – с улыбкой подсказал Мейсон. – И смотрите на вещи проще. Главное – ястребом следите за свидетелями и манипулируйте их показаниями так, чтобы из них вытекала польза для вашего клиента.

– Если картина преступления, столь живописно воссозданная сержантом Холкомбом, верна во всех деталях, положение нашей клиентки весьма незавидное, – заметил Нили.

– Оно всегда таково на первых порах, когда у полиции есть складная и хорошо проработанная версия, – кивнул Мейсон. – Все, что нам пока надо, – внимательно следить за изложением фактов. Ага, вот и судья.

В зал вошел судья Киппен.

– Слушается дело «Народ против Эвелин Багби», – произнес он сакраментальную фразу, открывавшую судебное заседание.

– Обвинение готово.

– Защита готова, – отозвался Мейсон.

– Вызывайте свидетелей, – распорядился судья.

Окружную прокуратуру представлял на суде заместитель окружного прокурора Джеффри Строн – молодой юрист, сравнительно недавно занявший этот пост, но делавший стремительную карьеру судебного заседателя. Ходили слухи, что Строн жаждал схлестнуться с Перри Мейсоном в зале суда и показать ему, где раки зимуют. Первым из свидетелей он пригласил Гарри Боулза.

Нили нагнулся и шепнул на ухо Мейсону:

– Ох, как мне хочется, чтобы вы надрали ему задницу!

Джеффри Строн, казалось, услышал это пожелание. Он встал, иронически ухмыльнулся и, после того как свидетель присягнул и ответил на обязательные вопросы, спросил:

– Вы знали Стива Меррила при жизни?

– Да, сэр.

– Где он сейчас?

– Он мертв.

– Вы видели труп Стива Меррила?

– Да, сэр, видел.

– Где?

– В морге округа.

– Вы опознали в погибшем Стива Меррила?

– Да, сэр.

– Ваша очередь, – бросил Строн Мейсону.

Мейсон ласково улыбнулся Боулзу.

– Как долго вы были знакомы со Стивеном Меррилом, мистер Боулз?

– Очень недолго. Так случилось, что он подыскал мне квартиру в том же доме, в котором жил сам.

– Мистер Боулз, знали ли вы покойного в то время, когда он подвизался под именем Стаунтона Вестера Гладдена?

– Протестую, Ваша Честь! Считаю вопрос неправомерным, не относящимся к делу и несущественным, – резко отозвался Строн.

– Это ведь перекрестный допрос, Ваша Честь, – пожал плечами Мейсон.

– Минуточку, – произнес судья Киппен, наклоняясь и разглядывая Мейсона поверх очков. – Это пока еще не суд, а предварительное разбирательство. Цель его состоит в том, чтобы установить, было ли совершено преступление, и если факт такового подтвердится, определить, есть ли достаточные основания полагать, что ответчица участвовала в указанном противозаконном деянии. Поэтому суд не намерен вдаваться в формально-юридические споры относительно правомерности тех или иных вопросов, но и превращать этот процесс в спектакль не собирается тоже. Я допускаю полемику по существенным вопросам, но буду решительно пресекать какие бы то ни было драматические фейерверки и прямые столкновения с переходом на личности. Протест отклоняется. Свидетель, отвечайте на вопрос.