Чтение онлайн

…все ближе становилось его лицо, а потом и руки, а потом и наши тела.

Редкий всполох огня мог прокрасться в наши объятья, где не осталось место теням или свету; не осталось прошлого и будущего. Был только этот момент: короткие отрывистые выдохи, мурашки, озноб, тугие переплетения, без желания понимать – где рай, где ад, на земле ты или на небе… под или над…

Еще за пятьдесят метров до бюро я заметила высокую сутулую фигуру Смирнова. Припарковав самокат, сняла с головы велосипедный шлем, демонстративно вешая его на рукоять.

– Научилась предохраняться? Уверен, ты про случившееся в выходные папе-маме не расскажешь.

Он стоял на верхних ступеньках крыльца, окруженный снующими сюртуками служащих. Для них перерывы на кофе, кантину и променад давно превратились в ритуалы вместо жизненной необходимости.

«И как он узнал? Следил за мной и Максом? Под окнами, у коттеджа? Что за маньяк?!» – фантазировала я, краснея под его пристальным взглядом.

Камиль сразу все понял, словно прочитал морзянку признания по моим красным черточкам и точкам пятен, расползшихся по шее.

– Ясно. Ты с ним переспала. Но я не про твои амуры. Я про шлем и катер.

Камиль перелистнул пару страниц газеты и ткнул в меня разворотом. К счастью, это была всего лишь бульварная газетенка, и мои родители с бабушкой такие не читали. Надеюсь.

А вот насчет соседки я бы не зарекалась.

С разворота на меня уставились участники вчерашней речной прогулки. На центральном снимке – я. С перекошенным лицом прицеливаюсь метательным ножом в катер «Инфинити». Мой снимок оказался крупнее снимков Дианы и Сэми – вот добросердечные парни несут их на руках в сторону карет «Скорой помощи». Был и снимок Феликса, заблюренный клеточками цензуры от макушки до пяток, виднелась только бутылка в руке и пара санитаров со смирительной рубашкой рядом.

Но хуже всего мне стало от снимка мужчины с черным прямоугольником поперек глаз.

– Он мертв, – резюмировал Камиль, видя, что черная плашка на глазах, как вымаранная строка секретной документации, никак не дает мне докопаться до сути. – Капитан. Власов Сергей Павлович, шестьдесят три года. Женат, двое дочерей. Владел катером «Инфинити», оказывая услуги по передвижению на водном транспорте.

– Алкогольная интоксикация? – машинально предположила я. – Там было много элитного алкоголя… на мостике. Переусердствовал с дегустацией, и сердце не выдержало?

– Вчера провел вскрытие.

– Ты? – нахмурилась я. – Никакого дела к нашему «делу» капитан не имеет.

– Не имел.

Я вспоминала с еще большим усердием:

– На катере говорили, что его нашли без сознания среди битых бутылок. Там каждая стоила по двадцать тысяч. Увлекся, нажрался и не рассчитал! Он не суицидник!

Камиль кивал в такт моим словам, со всем соглашаясь. Точнее, почти со всем.

– Не рассчитал. Верно. Увлекся. Правильно. И нажрался. Сложно рассчитать, сколько требуется сожрать стекла, чтобы не дать дуба.

– Стекла?..

– Он не пил алкоголь. Он его жевал. Во рту – кровавое месиво. Власов глотал стекло с кусками собственного языка и с миндалинами. Достал у него из желудка более ста пятидесяти частей. Когда Власов упал, объевшись стеклом, то надавил на рычаг переключения скорости, и катер понесло.

Камиль распахнул рюкзак и достал два спортивных ножа с красными рукоятями, упакованные в пластиковые пакеты.

– Я был на месте происшествия. С Воеводиным. Нас вызвал кто-то из знакомых генерала, когда тело Власова доставили в морг и секционная превратилась в «блевационную».

– Значит, он убил себя… так же, как остальные? Сам и с особой жестокостью.

– Тебя вызовут на допрос как свидетеля. Максима Воронцова тоже.

Я перебирала в уме факты.

– Он не умер возле дома. Это произошло на яхте. Мы что зря…

– Не зря. Его дом в трехстах метрах от пристани. Из окна квартиры он свою лодку видел.

– А убийца? Серийник или шантажист? Отпадает… На лодке были все свои. Ну… все их. Они там все друг друга знали.

– И они не могут быть серийниками? – Задумавшись, он добавил: – Что в твоем случае хуже.

– В моем? Ты про что?

– Ты была на лодке. Ты могла его видеть.

– Я была на соседней. А видеть его могли двадцать пять человек.

Что-то в нашем разговоре начинало выводить меня из себя. Почему именно этот капитан? Почему это случилось на соседнем катере? Почему мы вообще получили все эти дела?!

Молча я ринулась к дверям бюро. Я бежала по ступенькам, подтянув серую юбку плиссе выше колен, чтобы она не мешала и не снижала скорость моего забега. Камиль держался рядом, сворачивая туда же, куда сворачивала я.

Оказавшись на широком балконе, я пыталась отдышаться, хватаясь руками за перила.

– Отличные броски, – облокотился об ограждения рядом со мной Камиль. – Не думал, что спортивные инструменты проткнут корпус.

– Потому что закаленная сталь. И я сама их заточила. Они как масло режут гвозди и монеты.

– И кости.

– Не проверяла.

Перестав делать долгие вдохи, я задержала дыхание и грузно вытолкнула воздух через рот.

– Ты хотел эксгумацию. Вот тебе. Совсем свежий! Яды не выветрились, токсины не распались. Было что? Ты нашел в нем, что хотел?

– Всю ночь собирал материал. Жду результатов. Что-то буду проверять своими методами.

– Алкоголь на борту, еду, газировку, напитки? Кто-нибудь проверил? Даже кальяны!

– Ими занимается другая лаборатория. Тебе и остальным свидетелям нужно будет сдать кровь.

– Всем?

– Всем, кто был на катере. Вас вызовут.

– Чтобы мне в лицо опять фотиками тыкали?! Наверное, уже стала мемом на сайте Антона Коровина!

– Это субъект имеет отношение к делу?

– Он не субъект. Он одноклассник из элитной гимназии, где мы с Аллой учились. Ну, с актрисой, которая играла ее роль.

– Проверю.

– Он просто гик и немного фрик. Он оплатил за меня оргвзнос для конкурса «Сверх». Был на вечеринке Воронцовых, когда Владислава Сергеевна картины продавала. Фанател от Максима, наверное, хотел быть таким же. Теперь у него какой-то сайт про Аллу.

– Странный.

– Не страннее меня. Или тебя, – не удержалась я.

– Хочешь, я сделаю это сам?

– Заблокируешь навечно его сайт?

– Если придется, но нет, – дернулось плечо Камиля пару раз, и я поняла, что он волнуется. – Могу взять кровь. Оформить и сдать в лабораторию. Тогда ты не попадешь в камеры репортеров возле бюро и на сайт Коровина.