Чтение онлайн

Затем он идет дальше, половицы скрипят.

«Не двигайся», — говорю я себе.

«Пусть уйдет».

«Не вставай».

Но я все равно встаю, будто кровь моя — металл, а снаружи держат огромный магнит. Надеваю тапочки, хватаю халат и кутаюсь, потом иду к двери.

Я не хочу слушать. Не хочу слышать этот ужасный нечеловеческий голос, шепчущий «пожалуйста». Я уже слышала говорящего волка — этого достаточно.

«Освободи меня», — сказал он.

Это то, о чем я умолчала, рассказывая Кинкейду, Эверли и остальным об этом. Им не нужно было знать.

Вместо этого я кладу руку на ручку и резко открываю.

Коридор темнее обычного. Вместо светильников, горящих через равные промежутки вдоль стены, только одна лампа посередине, погружающая все остальное в тень.

В конце коридора размытая фигура — девушка в белой ночной рубашке, вспышка длинных темных волос и она исчезает в душевой.

Я смотрю на нее, пытаясь привыкнуть к темноте. Это могла быть Наташа — у нее похожие волосы — но было что-то тревожное в том, как она шла, как держалась…

Словно сломленная.

Я стою, ожидая, когда она закроет дверь душевой.

Но она не закрывает. Дверь приоткрыта, и я могла бы заглянуть внутрь, если бы было достаточно света. Но там кромешная тьма — не просто тени, а настоящая пустота.

В доме так тихо, будто он затаил дыхание вместе со мной. Я не слышу ни храпа, ни шорохов спящих людей, ни звука душа, ни голосов в душевой.

Что происходит?

Я иду по коридору в тапочках, стараясь не наступать на скрипучие половицы. Проходя мимо светильника, замечаю, что это ночник — он включается при отключении электричества.

Когда подхожу к концу коридора, наконец слышу звук.

Он доносится из душа.

Шуршание, похожее на…

Хриплое дыхание.

Я останавливаюсь у самой двери, боясь открыть ее, боясь спросить, все ли в порядке, нужна ли помощь. Грудная клетка сжимается, будто сдавливая сердце все сильнее и сильнее, пульс становится неровным, словно пытается вырваться.

Я протягиваю руку.

Она дрожит.

Холодный воздух ползет по спине, кожа покрывается мурашками.

Хватаюсь за ручку.

Тяну ее.

Смотрю в бездну, в черную пустоту, где есть только смерть и бесконечность. В душе никого нет, и я боюсь, что нигде больше никого живого не осталось. Есть только я и эта бесконечная тьма, поглощающая меня целиком. Это дом пожирает меня заживо.

Скрип.

Позади меня.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как дверь моей комнаты в конце коридора закрывается.

Что за чертовщина?

Бегу по коридору к своей двери, хватаюсь за ручку.

Она не поворачивается. Я не могу открыть. Трясу снова и снова, но она не поддается.

Я оставила ключ в замке с другой стороны, и теперь кто-то там не пускает меня.

Черт, теперь я даже не хочу туда заходить.

«Посмотри в замочную скважину», — думаю я.

Но я боюсь представить, как наклоняюсь и смотрю в отверстие, а оттуда на меня смотрит белый глаз того волка.

Я отступаю. Могу попросить помощи у Лорен или Рава, но что они сделают? Мне нужно найти Дэвида Чена и взять запасной ключ.

Решаю поговорить с Эверли. Она говорила, что можно прийти к ней даже посреди ночи.

Я быстро спускаюсь по лестнице и выхожу в ночь.

Туман густой, скрывает луну. Я торопливо иду по настилу, стараясь не поскользнуться на влажных досках, ведь я в тапочках. Кутаюсь в халат, холодный влажный воздух кусает кожу. Все вокруг в темноте, только кое-где горят фонари. Вода гладкая и темная, как обсидиановое стекло.

Подхожу к домику Эверли и останавливаюсь у двери. Не хочу ее будить, особенно после того, как она уже имела дело со мной вчера, но выбора нет.

Стучу быстро, пальцы болят от холода. Боже, сейчас же май. Здесь должно быть тепло. Почему так холодно?

В окнах мелькает луч фонарика, затем дверь открывается. На пороге стоит Эверли с фонариком в руке, в шелковой пижаме, маска для сна сдвинута на лоб.

— Сидни. Что случилось? Ты в порядке?

Она выходит и тянется к моей голове, ощупывая ее, будто я снова ударилась.

— Кто-то в моей комнате, — говорю я. — Я слышала кого-то за дверью. Пошла проверить в коридоре, но, наверное, это была ловушка или что-то такое. Они зашли в мою комнату и заперли дверь. Я не могу войти, а ключ там.

Она хмурится.

— Кто-то разыгрывает тебя?

«Надеюсь, это просто розыгрыш», — думаю я.

— Один из тех «плохих яблок», о которых ты говорила? — Я смотрю на фонарик. — Электричества нигде нет?

— Генератор отключился, — говорит она. — На пару часов.

— Почему?

— Техническое обслуживание, — говорит она, беря меня за руку. — Ты, должно быть, замерзла. Заходи, я зажгу свечи.

Она заводит меня внутрь, закрывает дверь и ведет через темную комнату к дивану, накрывая мне ноги одеялом.

— Согрейся и подожди здесь. Я разбужу Дэвида и возьму запасной ключ, потом мы все вместе пойдем.

Она подходит к свече на кофейном столике, берет спички и зажигает ее. Затем надевает пальто и угги.

— Скоро вернусь.

Она уходит, луч фонарика мелькает между деревьями за окном, прежде чем исчезнуть.

Я осматриваю гостиную Эверли. Здесь, по крайней мере, намного теплее, чем в главном корпусе. В мерцающем свете свечей, наполняющем воздух ароматом апельсинов и гвоздики (прямо как на Рождество), я различаю современную мебель и изысканные картины на стенах. Может, домик и небольшой, как остальные, но я не сомневаюсь — все здесь стоит тысячи долларов.

— Привет.

Я подпрыгиваю на месте и вскрикиваю.

В комнату входит мужчина, кутаясь в фланелевый халат.

Не просто мужчина — Майкл Петерсон, муж Эверли. Требуется мгновение, чтобы узнать его. Я не видела его с самого первого дня.