Чтение онлайн

— Немедленно! — рявкает Майкл, и этого достаточно, чтобы все вздрогнули и начали медленно выходить из комнаты.

— Тебе нужно успокоиться, — говорит Эверли, поворачиваясь ко мне спиной, пока остальные уходят. Она достает из халата шприц и вонзает его мне в руку. — Вот. Теперь мы можем отвести тебя на прививку от бешенства. Тебе пора сделать последнюю.

Я почти мгновенно чувствую действие укола. Комната начинает плыть, а колени подкашиваются. Только сейчас я замечаю, что темная рубашка Майкла забрызгана кровью.

— С тобой все будет хорошо, — говорит Эверли, в то время как мир начинает расплываться. — У тебя просто приступ. Но не волнуйся, медсестра Эверли все исправит.

ГЛАВА 25

Мое сознание то проваливается в небытие, то возвращается в реальность. То я парю в темноте, в вечной пустоте, то меня тащат вниз по лестнице, Эверли с одной стороны, Майкл — с другой. Я слышу, как студенты спрашивают, все ли со мной будет в порядке. Слышу, как они шепчутся друг с другом, не сошла ли я и правда с ума. Кто-то упоминает, что я пыталась напасть на Эверли, и меня, вероятно, накажут, может, даже отправят домой.

Но меня ведут не в медпункт. Внезапно дверь распахивается, ставни уже убрали, и меня вытаскивают на улицу, в прохладный ночной воздух. Туман влажно оседает на коже, и я пытаюсь дышать, пытаюсь сообразить, что мне нужно делать.

Мне нужно освободиться от них. Да. Мне нужно бежать.

Они начинают тащить меня в сторону лаборатории.

Я упираюсь изо всех сил, но это жалкая попытка.

— Какого черта вы творите? — слышу гневный рев Кинкейда.

Мое сердце пропускает удар.

Он здесь, он здесь.

Я пытаюсь поднять голову, чтобы взглянуть на него, но могу лишь смотреть на грязную землю, где в поле моего зрения появляются его черные армейские ботинки.

Это… что, брызги крови на них?

Страх впивается в меня, словно нож.

Я вспоминаю, что Кинкейд солгал мне о Клэйтоне.

О боже, что он сделал?

— Ты немного опоздал, доктор, — холодно говорит Майкл. — У нее срыв.

— С ней все в порядке, — говорит Кинкейд и делает шаг вперед, чтобы схватить меня, но Майкл преграждает ему путь.

— Назад, Уэс, — предупреждает Майкл.

— Назад? — Кинкейд усмехается. — Ты это серьезно? Она, черт возьми, моя пациентка.

— И пациентка, которую ты трахаешь, — сквозь зубы, с такой горечью, что у меня будто что-то впивается в затылок, бросает Эверли.

Она ревнует.

— Отвали, Эверли, — говорит Кинкейд. — Это тебя не касается.

— У нее срыв, — снова говорит Майкл. — И твои сеансы ни капли не помогли, это я уже понял. «Профилактика», черт побери, ага. Нам нужно действовать. Изучить ее мозг, выяснить, в чем проблема. Посмотреть, сможем ли мы ее исправить.

«Простите, что?» — мысленно восклицаю я. Стону, пытаюсь вырваться, закричать, но не могу.

— Держись, Сид, — говорит мне Кинкейд, пытаясь звучать спокойно. — Вы доверили ее моей заботе. Оба, — обращается он к ним, и в его голосе сквозит ярость. — Так что вы не посмеете тронуть ее даже пальцем, или, клянусь богом, я спалю это проклятое место вместе с вами. Особенно с вами.

— Пустые угрозы, — говорит Майкл. — Ты уже говорил это раньше, и все еще здесь.

— Я не бросаю слов на ветер, — рычит Кинкейд. — Она моя.

Эверли вздыхает.

— Ты как пещерный человек. Ладно, блядь, какая мне разница, что ты делаешь. Мне все равно.

Майкл презрительно фыркает.

— Что? — огрызается Эверли. — Мне плевать.

— Конечно, дорогая, — саркастически говорит Майкл. — Порой я не могу понять, кто станет твоей погибелью здесь, Сидни или Уэс? Возможно, они оба, хм?

Эверли внезапно отпускает меня, и я оседаю, удерживаемая лишь жестокой хваткой Майкла.

— Отправляйтесь все к черту, — говорит Эверли, и я слышу, как она уходит.

— Ты первая, — бормочет себе под нос Майкл, но все еще держит меня слегка на расстоянии, словно я заразная.

— Майкл, ты травмируешь ее, — тихим голосом говорит Кинкейд. — Ты думаешь, она сейчас не слышит этого, не чувствует?

Майкл хрюкает и начинает отпускать меня. Внезапно Кинкейд бросается вперед, удерживает меня за талию и поднимает.

— Будь осторожнее, — говорит Майкл, пока Кинкейд прижимает мою голову к своей груди. Все мое тело обмякает, безвольно повисая на нем. — Тебе нужно быть намного осторожнее.

— Это вам нужно взять ситуацию под контроль, — говорит Кинкейд. — Еще одна ошибка — и все мы окажемся на краю пропасти. А ты потеряешь больше всех.

Майкл горько смеется.

— Вот здесь ты ошибаешься, доктор. Вот здесь ты ошибаешься.

Затем он уходит, оставляя меня и Кинкейда одних.

— Господи, — ругается он, тяжело выдыхая, и целует меня в макушку. — Сид, ты в порядке?

Я пытаюсь говорить, но из меня вырывается лишь бессвязное бормотание.

— Ничего, — говорит он. — Я отведу тебя на лодку.

Он наклоняется, подхватывает меня на руки и несет мимо тотемного столба и настила, вниз по трапу, к причалу.

Он поднимает меня на борт и спускается по лестнице, затем относит в свою каюту и укладывает на койку.

— Ты проспишь несколько часов, пока не пройдет действие седативного, — говорит он. — Я не знаю точно, что тебе ввели, но с тобой все должно быть в порядке. Я буду рядом, присмотрю за тобой. Ты в безопасности.

Затем он нежно целует меня в лоб, натягивает на меня одеяло, укутывая.

«А действительно ли я в безопасности, если совсем тебя не знаю?» — думаю я. — «Ты солгал мне. На твоих ботинках кровь».

Неужели он убил кого-то?

— Доброе утро, солнышко.

Я стону, шевелюсь, и голова тут же раскалывается от боли, словно внутри кто-то бьет в барабан. Медленно открываю глаза и вижу люк над собой. Но солнца нет. Лишь темные тучи, быстро плывущие по небу. Лодка мерно покачивается, вода плещется о борта и причал.