Чтение онлайн

Что-то происходит в Мадроне?

«Или что-то происходит здесь?» — шепчет внутренний голос.

Я игнорирую его. Это все, что я могу сделать, хотя ощущаю тревогу. Буду настороже. Не от медведей и волков, а от…

Я даже не знаю, от чего исходит угроза.

Просто знаю, что нельзя терять бдительность, где бы я ни находилась и с кем бы ни была.

Оглядываюсь через плечо на Кинкейда, который ведет квадроцикл немного позади нас. В своем оливковом дождевике и авиационных очках он выглядит одинаково непринужденно как за рулем этого мощного зверя на крутой горной дороге, так и стоя перед классом с учебником в руках.

«Мне повезло, что он на моей стороне», — думаю я.

Хотя я все еще полностью не доверяю ему.

Я доверяю ему в интимном плане. Верю, что он заботится обо мне.

Но на этом все.

Я до сих пор не уверена, хороший ли Кинкейд человек.

Думаю, иначе он не смог бы работать в Мадроне.

И я на самом деле совсем не знаю Кинкейда.

— Проверяешь, не съехал ли он с дороги? — лукаво спрашивает Лорен, наклоняясь ко мне.

Я поворачиваюсь вперед, чувствуя прохладный воздух, пока мы поднимаемся все выше, и стараюсь, чтобы мои щеки не покраснели.

— Просто любуюсь видом.

— Готова поспорить, что так, — говорит она.

В конце концов, квадроцикл останавливается перед промышленным зданием с зеленой жестяной крышей, посреди большого пустынного участка — странное зрелище среди такой красоты. Эрнандес рассказывает нам, что раньше это здание использовалось лесорубами, но лесозаготовки в этом районе прекратились уже давно, прямо на краю парка.

Мы слезаем с квадроциклов, с нетерпением разминая ноги. Доктор Эрнандес раздает протеиновые батончики в качестве перекуса до обеда, а наши бутылки наполняют водой из прицепа в задней части машины Ника.

Затем Кинкейд раздает нам палатки — его палец слишком долго касается моего, когда он передает мою — и говорит, чтобы мы пили дорогие напитки, пока можем. Отныне мы будем пить воду из ручьев и озер, очищая ее специальными таблетками.

Ник машет на прощание, садится на квадроцикл и уезжает.

— Почему он уезжает? — спрашивает Мунавар.

— Я что, для вас пустое место? — шутит доктор Эрнандес. — Нику нужно заняться кое-какими делами в лаборатории.

«Только бы не козлята…»

— А мне обычно не удается участвовать в таких экспедициях, — продолжает Эрнандес. — Как и студентам, изучающим морские науки. Так что это приятная смена обстановки. Хотя теперь, когда я здесь, мне немного не по себе. Вы уверены, что путь туда займет три дня, а обратно — еще три?

Кинкейд ухмыляется, и в уголках его очков-авиаторов появляются морщинки, от чего у меня замирает сердце.

— Не будь слабаком.

Я поправляю мешок с палаткой на спине, и мы выстраиваемся в колонну: Кинкейд впереди с винтовкой для защиты, Эрнандес замыкает шествие, а наши колокольчики звенят на рюкзаках. Я рада присутствию Эрнандеса, потому что с Ником мне было бы не по себе, но все же задаюсь вопросом, что там за дела у Ника в лаборатории.

Я стараюсь не думать об этом. Иначе только накручу себя еще больше.

Вместо этого сосредотачиваюсь на своих ощущениях, полностью погружаясь в настоящее. Слышу крики птиц на деревьях — уже не кедровых, а горных тсуг и бальзамических пихт — и хруст земли под ногами. Вдыхаю запах хвоинок, резкий горный воздух и ручьев. Чувствую, как солнце проникает сквозь полог деревьев над головой, согревая кожу, несмотря на то, что становится прохладнее. Пью воду и наблюдаю, как все мы, студенты, идем в колонне к какой-то цели, даже если не знаем, к какой именно.

Испытываю какой-то прилив товарищества к своим однокурсникам. Я правда узнала их всех и полюбила.

Кроме Клэйтона. Хотя потом я уже не боялась его. Мне казалось, что он пытался мне что-то сказать, словно… заботился обо мне. Просто он был настолько странным и резким в своих действиях, что это было трудно понять.

Очень надеюсь, что Кинкейд сказал правду. Что Клэйтона посадили на самолет и отправили домой. Надеюсь, он пытался предотвратить что-то катастрофическое, а не просто чрезмерно опекал меня. Каким бы милым ни был жест Кинкейда, он оказывает на меня сильное давление. Я могу постоять за себя и справилась бы с Клэйтоном сама. Девушки со временем становятся экспертами в общении с неприятными типами, даже если это нас утомляет и даже если мы не должны этого делать.

Мы идем несколько часов, прежде чем сделать первый привал. Я устала и у меня кружится голова — я не привыкла к таким нагрузкам и такому малому количеству сна. Кинкейд продолжает смотреть на меня, и я вижу, что он мысленно проверяет, как я себя чувствую. Время от времени я одариваю его сдержанной улыбкой. Только после обеда — простых бутербродов с ветчиной и сыром, которые раздает Эрнандес — я немного оживляюсь, и мы продолжаем путь.

Тропа неровная, и местами ее трудно проследить, даже когда мы входим в парк. Я понимаю, что сюда никто не приходит, кроме сотрудников Мадроны. Время от времени, когда тропа петляет между открытой скалой и осыпями, мы видим мрачную лесистую гору вдалеке, и ее зубчатая форма напоминает челюсть.

— Это Роковая Гора, — говорит Кинкейд.

Ну ага, конечно.

— Технически, гора Рока, — продолжает он, — но, знаете, тогда звучит не так впечатляюще.

Мы продолжаем идти, спускаясь все ниже, в густой лес.

Кинкейд не умолкает, прекрасно донося свой голос до всех двенадцати участников группы, включая Эрнандеса. Я улавливаю лишь отдельные факты: полуостров впервые исследовали ботаники в 1975 году. До этого никто не подозревал, что здесь находится настоящая сокровищница грибов, мхов, лишайников и растений.

Наконец мы останавливаемся на ночлег — на травянистой поляне, усыпанной крошечными белыми и розовыми цветами, окруженной лиственницей и тсугой. Мои ноги горят, и я так устала, что хочу сразу заползти в палатку и уснуть, но сначала нужно ее собрать.

Тупо смотрю на палатку, не двигаясь, пока Кинкейд не подходит и не помогает мне.

После того как он устанавливает ее профессионально и в рекордно короткое время — еще одна невероятно сексуальная черта в нем — он наклоняется ближе.

— Хочешь прогуляться?

У меня замирает сердце.

— Прямо сейчас? — шепчу я и оглядываюсь. Все заняты установкой своих палаток, но никто не обращает на нас внимания.

Он кивает и уходит к краю поляны.

Я стараюсь сохранять спокойствие. Огибаю край поляны и ныряю в лес. Кинкейд уже далеко впереди, поэтому я иду так быстро, как могу, чтобы не потерять его, и внезапно мы оказываемся в темном лесу. Воздух здесь прохладный и влажный, нежный, как поцелуй на коже, и сквозь склонившиеся деревья доносится шум журчащего ручья.