Чтение онлайн

С этим он соглашается.

После долгих сборов, отыскивания шапок, пальто и шуб, все одеваются и, наконец, выбираются во двор.

Напоследок задерживаются у калитки.

Вера и Аня уточняют с тетей Лизой самый удобный для всех день, когда можно прийти к ней и повязать.

У каждой свои дела, свои заботы, поэтому договариваются очень долго. Наконец, останавливаются на субботе.

— А в воскресенье к нам придешь, тетя Лиза, — тоном приказа говорит Аня. — Приготовимся и будем ждать.

— Не знаю, как получится.

— Ни «не знаю», а приходи, не подводи. И ты, Вера, тоже приходи. И вы, девочки. И платки свои берите.

В поле ее зрения попадает деревенский гость, и она кричит ему:

— А вы когда к нам будете?

Тот подходит ближе.

— В точности по уговору, сваха, — в глазах его появляется потаенный смешок, — как только Василий наш из армии — мы сразу к вам, сватать вашу дочь.

— На кобыле? — уточняет Федор.

— Обязательно. Если, конечно, для нее место найдете, ну и корм.

— Найдем место — двор большой. И корму найдем, — говорит Аня, вроде уж по-серьезному обсуждая этот вопрос и забывши, что никак не может он приехать в наше время за сто пятьдесят верст на кобыле.

— Все, договорились. Готовьте придано, — удовлетворенно заключает тети Лизин гость и уточняет: — Да, а невеста платки-то вяжет?

— Потихоньку приучаю.

— Ну тогда и совсем любо. А пухом мы снабдим нашенским — лучшей вычески.

И все, посмеиваясь и перебивая друг друга, каждый с собственными уточнениями начинают в подробностях обсуждать перипетии предстоящего сватовства и предполагаемой свадьбы. После избяной духоты, усиленной еще и хмелем, во дворе, на морозном воздухе, и дышится, и говорится особенно привольно и легко. Слова «сват» и «сваха» беспрестанно носятся вперемежку с шутками, смехом и клубами пара, поднимающимися от разгоряченных ртов. И то и дело вплетаются упоминания о кобыле.

Это уже компания, объединенная не только платковым интересом женщин, но и общим веселым направлением разговора. И те, кто сейчас назвались сватьями, будут друг друга так называть и через десять, и через двадцать лет, если, конечно, встретятся. И непременно вспомнят о кобыле. Несмотря на то, что предполагаемые жених и невеста, может быть, так и не увидят друг друга и каждый определится по-своему, а кобыла вообще отойдет в мир иной.

А может случиться, что и взаправду станут сватьями. И свезут молодых, и сведут, и обженят. В наше время, правда, такое бывает редко — женитьба по уговору родителей и стариков. Редко, но все же бывает.

Наконец, наступает заключительный момент прощания. Пожимают друг другу руки, похлопывают по плечам, кое-кто и обнимается. Тети Лизин кум, улучив момент, напоследок с аппетитом целует в губы нежданно-негаданно обретенную сваху. Второй зять заигрывает со Светой. Та отбивается. Тетя Лиза под конец наказывает зятьям, чтобы те помогли куму добраться до места, а Вере — чтобы она проследила, как они выполнят наказ.

Завершив затянувшееся прощание, гости, наконец, тронулись. Оля и Света идут проводить их до остановки и погулять, а тетя Лиза возвращается домой.

Она растрогана добрым вниманием людей, на душе у нее радостная неразбериха, как после хорошего праздника. Но вот она заходит в обезлюдевшую неприбранную избу, и здесь после шумной компании молодых и лепета Светланки ее начинает угнетать тишина, удручают молчаливые стены. Вспомнился разговор о сыне, и она уж растревожена.

— Вот худо ли бедно ли, а все семьями живут. Что бы и Павлуша так же, — горестно думает она вслух. — Все бегаю, хлопочу, а для кого, спрашивается?

Растревоженная, она уж возвращается к воспоминаниям о муже, о матери, об отце, о своем поселке и о былых годах, которых не вернуть.

Она достает семейные фотографии. Там все больше война да похороны, лица людей, давно умерших, либо погибших. Она долго рассматривает их и тем самым еще больше растравляет себе душу и окончательно расстраивается. А тишина все пуще гнетет, и холодит одиночество.

И тут происходит невероятное, в жизни с тетей Лизой никогда не случавшееся: она бросает неприбранную избу и грязную посуду и уходит к своей одногодке на соседнюю улицу. Для этой встречи есть подходящий предлог: обменяться узорами. Та одногодка — мастерица, приехавшая сюда недавно к сыну и снохе и сильно скучающая по прежним местам. Тетю Лизу уж давно туда приглашали, но она все не могла выбраться. А теперь вот явилась необходимость.

…Возвращается она оттуда успокоенной и светло-задумчивой. В голове ее уж роятся мысли о заботах этого вечера, о той громоздкой уборке, которая предстоит, о платке, который уж несколько дней лежит без движения.

Дома ее ждет маленькая радость: Оля и Света успели вернуться, убрать все со столов, помыли посуду и приступили к полам.

Тетя Лиза от чистого сердца хвалит их, называет умницами и помогает закончить уборку. Потом присаживается на диван и тут чувствует, до чего она устала, как гудят у нее ноги и ноют суставы. Ей очень хочется спать. Но взглянув на часы, она решает, что ложиться сейчас — ни туда ни сюда, а надо еще протянуть час-полтора. Она достает из шкафа белую картонную коробку с начатой паутинкой, надевает очки и говорит:

— Ну, девчаты, набездельничались мы седни, нагулялись, напьянствовались, а теперь давайте немного делом займемся.

И устраивается на табурете под лампочкой, подставив под ноги крохотную, игрушечного вида скамеечку.

Оля и Света тщательно моют руки, приводят себя в порядок, достают свое вязание и усаживаются на диван напротив тети Лизы. А кот устраивается на своем месте — на стуле, на мягкой подстилке возле открытой духовки.

В избе воцаряется устойчивая тишина, сквозь которую мягко просачивается помурлыкивание динамика да слышится тиканье часов, неустанно и бдительно отмеряющих ход времени. И в эти покойные звуки вскоре вплетается ровный, без суеты голос тети Лизы. Она неторопливо, обстоятельно, иногда кивая в сторону прикрытой комнаты-боковушки, как бы приглашая в свидетели ее непостоянного, загадочного жильца — он, дескать, не даст соврать, — начинает рассказывать о разных событиях и интересных случаях из своей жизни, которые больше всего связаны с паутинками и многие из которых верней было бы назвать приключениями.

Я сижу за столом, пододвинувшись поближе к окну. Передо мной разложены отчетные материалы, таблицы и графики. Они уже мне порядком надоели, да и дело идет к концу, и я внимательно начинаю слушать разговор, который ведется в другой половине избы. Там тетя Лиза рассказывает соседке о разных случаях из своей жизни, о базарных приключениях и о платках. Чем дальше, тем она больше воодушевляется, потому что собеседница слушает ее с большим интересом. Сама она платков не вяжет и потому, видать, даже завидует тете Лизе, однако, по-хорошему, как может завидовать ничем особенным не отмеченный, но доброй души человек искусному мастеру.

У тети Лизы я теперь квартирую не постоянно, как когда-то, когда моя контора находилась поблизости, а перебираюсь обычно по весне и остаюсь на лето. Во-первых, чтобы сбежать от того, что обычно бывает в центре летом: от раскаленного камня и асфальта, и от грохота самосвалов и треска мопедов. И еще меня тянет сюда потому, что здесь я обретаю состояние той покойной сосредоточенности, при которой упорядочивается все повседневное, из него главное всплывает на видное место, а всяческая мелочь отодвигается и занимает полагающийся ей незначительный уголок.