Чтение онлайн

– Мы, черт подери, и занимаемся этим хламом все время. Очень часто мы в самом деле представляем страховую компанию.

– Я думал, что у них там есть собственные следователи.

– Да, есть, но иногда они приглашают и нас на подмогу.

– Ладно, приступай к расследованию. Делай все спокойно. Пока большой спешки нет. Используй все, что можешь, в экономическом плане.

– Это я смогу, – сказал Дрейк и вышел.

На следующее утро, ровно в половине десятого, Делла Стрит сказала Перри Мейсону:

Пришел доктор Динэйр, согласно договоренности.

– А эта девушка с ним? – спросил Мейсон, и она кивнула. – И как она выглядит, Делла?

Делла Стрит какое-то мгновение поколебалась, а потом сказала:

– Хорошо выглядит.

– Что-нибудь еще?

– Застенчивая.

– Как личность недоброжелательная?

– Определенно нет, но, знаете ли, ножки у нее красивы, но она их не показывает. Изгибы тела приятные, но она их не выставляет и не покачивает ими. Очаровательные ручки, но она держит их на коленях. Интересные глаза, они выразительные, но какие-то притушенные, если вы понимаете, что я имею в виду. Но вы не поймете, пока сами не увидите ее.

Мейсон кивнул и сказал:

– Я выйду к ним, Делла.

Он вышел в приемную, поздоровался за руку с доктором Динэйром, сказал ему: «Ну, как тебе утро, Берт?» – а затем был представлен Надин Фарр. Адвокат провел их в свой кабинет, проследил за тем, чтобы они поудобнее уселись, и сказал:

– Я думаю, что интересно узнать, мисс Фарр, почему вы находитесь здесь.

Она посмотрела на него. Какое-то мгновение глаза, которые Делла Стрит определила как выразительные, но притушенные, смотрели прямо в глаза Мейсона, потом она снова опустила взгляд и сказала:

– Доктор Динэйр сказал мне, что я должна прийти. Полагаю, что это входит в комплекс лечения.

Доктор Динэйр закашлялся и сказал:

– Мисс Фарр, я, как ваш врач, чувствую, что вы встревожены чем-то. Я поставил диагноз этому беспокойству, но мне не удастся справиться с ним, пока вы не расскажете все мистеру Мейсону, одному из лучших адвокатов в этой части страны. И когда он узнает, что это такое, он, возможно, и сумеет помочь вам.

Она посмотрела на него и покачала головой как бы в растерянности.

– У меня пропал аппетит, я плохо сплю… Ну, раз уж доктор Динэйр говорит, что меня беспокоит что-то, то он прав, но, разрази меня гром, если бы я могла рассказать вам, от чего это происходит.

Мейсон посмотрел на нее задумчиво и оценивающе.

– Возможно, я могу рассказать мистеру Мейсону кое-что о том…

– Не сейчас, – резко перебил его Мейсон. Доктор Динэйр вопросительно взглянул на него.

– Мы должны понять одну простую вещь, – сказал Мейсон. – Если мисс Фарр захочет рассказать мне сама, то это должно быть конфиденциальным сообщением. Она может попросить меня быть ее адвокатом.

Надин Фарр нервно рассмеялась.

– Извините, мистер Мейсон, но я ни о чем таком даже и подумать не могу… Нет никаких оснований, чтобы мне нужно было обращаться к адвокату.

Мейсон и доктор Динэйр переглянулись.

– Есть у вас какие-либо эмоциональные затруднения? – спросил Мейсон.

– Нет.

– Вы влюблены?

Ее грудь заколыхалась, когда она сделала глубокий вздох. И ее притушенные и выразительные глаза еще раз на миг раскрылись.

– Да, – сказала она, опустив веки.

– И вам, возможно, пришлось пережить какую-то трагедию в связи с этой любовью, да? – спросил Мейсон.

Ее взгляд снова встретился с его взглядом, а потом она посмотрела на доктора Динэйра. Она беспокойно задвигалась в кресле.

– Почему вы не хотите рассказать ему, Надин? – спросил доктор Динэйр.

– Я чувствую себя подобно бабочке, наколотой на булавку, – сказала она, – и ученые изучают меня через лупу.

– Это для вашего же блага, – ласково сказал доктор Динэйр. – Мы пытаемся помочь вам, Надин.

Она глубоко вздохнула, подняла взгляд на Мейсона, и внезапно в ее лице что-то преобразилось: застенчивый характер куда-то исчез, глаза сверкнули, а ноздри слегка расширились от возбуждения.

– Ну ладно, я – бабочка! – воскликнула она. – А вы – люди, препарирующие и классифицирующие меня, но ведь я же человек! И чувства у меня сильные, человеческие! И как бы вы, люди, чувствовали себя, если бы любили кого-то, а он любил вас, а потом другой человек, обладающий страшной властью над вами, сказал бы, что вы должны уйти из жизни этого человека, навсегда исчезнуть, не оставив и следа, не имея возможности даже связаться с ним?! – прокричала Надин.

– Это уже лучше, – сказал доктор Динэйр. – Освободите сдерживаемые вами эмоции, Надин, и расскажите нам все, а после этого поплачьте, это ослабит ваше эмоциональное напряжение.

– Я не из тех, кто плачет, – сказала она. – Я всю жизнь умела не падать духом. Но вы, люди, настолько довольны своим устойчивым положением, чертовски уверены в себе, что получите от жизни все лучшее… Ну вы просто попытайтесь поставить себя на мое место.

– А кто сказал вам, что вы должны исчезнуть, Надин?

Она стала говорить что-то, но потом покачала головой. Спустя мгновение она откинулась на спинку кресла, снова став застенчивой, спокойной, готовой к самоуничижению молодой леди.

– Это был Мошер Хигли?

– Мошер Хигли мертв.

– Я знаю, но не он ли сказал вам, что вы должны исчезнуть? И оставить человека, которого вы любите?

– О мертвых плохо не говорят.

– Он был вашим родственником?

– Не совсем.

– Но вы называли его своим дядей?

– Да.

– Вы любили его?

– Нет, – ответила она, поколебавшись мгновение.

– Вы его ненавидели?

Наступило продолжительное молчание. И вдруг она подняла глаза на доктора Динэйра.

– Для чего вам нужно терзать меня? Я обратилась к вам за помощью. И хотела получить снотворные таблетки или что-то подобное, чтобы можно было спать по ночам. Мне нужно было лекарство, чтобы не быть пугливой. Вы устроили мне проверку с помощью сыворотки истины, а потом сказали, что я должна встретиться с адвокатом… для чего?