Чтение онлайн

Дембельский гонор продолжал бурлить и выдал очередную реплику из заднего ряда:

–  Да мы старослужащие, мы не должны работать!

Я уже давным давно знал эту песню и потому спокойно парировал:

–  Это вы на гражданке своим девушкам, мамкам и теткам будете рассказывать какими вы были старослужащими и дембелями. Я сам демобилизовался после Афганистана в 89-ом году. И вы все для меня сынки в пятнадцатом поколении… Но я же вас не гоняю, как молодых и зеленых духов.

В строю кто-то рассмеялся:

–  Вы уже не дембель…, а офицер! Вам не положено!

Я на секунду остановился у правого фланга и торжествующе поднял вверх указательный палец.

–  Правильно! Я же ваш командир и обращаюсь к вам, как к своим подчиненным… И все это строго по Уставу. А там ничего не написано про дембелей, стариков, дедушек и старослужащих, которые должны валяться на кроватях, ничего не делать и дожидаться своего увольнения. В Уставе этого ничего нет.

–  А нам Устав не нужен!
– прогнусавил стоящий в середине первой шеренги высокий и круглоголовый солдат, после чего с шумом втянул в себя содержимое всей носоглотки и смачно сплюнул перед строем.

Я не дошел до него лишь метра и от такой наглости только сжал правый кулак. С трудом сдерживая ярость я коротко спросил:

–  Полуничев, в чем дело?

–  Простыл, товарищ старшлейтнант, - ответил солдат и опять сплюнул передо мной.

Я уже овладел своими расшалившимися нервишками и предупредил:

–  Еще раз такое повториться - накажу!

Сопливый дед был не прав и даже очень неправ… Но я сдержался и продолжил читать свои нотации личному составу.

… Потому что строевой Устав запрещает нарушать дисциплину строя такими вот плевками и прочими пакостями. Когда подразделение находится в одном едином строю, то всем военнослужащим нужно соблюдать дисциплину, уважать себя, стоящих рядом товарищей и своих командиров. Так… Рядовой Полуничев, выйти из строя!

Это я, развернувшись у левого фланга вовремя заметил шумные приготовления бойца к очередной издевке и вывел его из строя.

–  Полуничев, пробегись-ка до поворота дороги, громко там высморкайся и вернись обратно. Вперед!

В полной тишине я терпеливо ждал, пока сопливый боец не "умчится" в темноту… И пока он не вернется обратно.

–  Товарищ старшнант! Ваше приказание выполнено!
– доложил прибежавший обратно Полуничев и демонстративно зашмыгал переполненным "добром" носом.

Я тут же указал ему на недостатки:

–  Не надо мне врать, что ты выполнил приказание. Просто пробежался туда-сюда, а сморкаться ты даже и не думал. Повторить!

Через пару минут я с улыбкой, а группа со смехом слушали, как в сотне метров от нас надрывается Полуничев. Я даже похвалил дембеля, когда он вернулся и доложил о выполнении приказа.

–  Молодец! Можешь встать в строй. Меняешься в лучшую сторону прямо на глазах!.

Полуничев развернулся на своём месте в строю и с вызовом проворчал:

–  Не любите вы дембелей, товарищ старший лейтенант.

Я опять отправился прохаживаться вдоль строя и вдалбливать в неразумные головы прописные истины армейского бытия.

–  Типун тебе на язык, Полун! Вы тут не девушки, чтобы вас любить или не любить. Здесь в строю стоят солдаты Российской армии. А с вами нужно обращаться строго и только лишь по Уставу. Потому что другие отношения с вами чреваты тяжелыми последствиями именно для командиров. Еще мой первый командир батальона подполковник Махаринский рассказывал нам такую байку.

Мои руки слегка подались вперед и ладони сжали в воздухе что-то мягкое, медленно притягивая к себе.

–  Возьми солдата за уши, закрой глаза и поцелуй его прямо в лоб. Затем открой свои верные очи и посмотри, что же ты поцеловал. И увидишь ты там большую солдатскую задницу! Объясню суть этой притчи коротко и понятно: "Куда солдата ни целуй, а везде у него жопа!". Странная конечно анатомия получается, но в жизни эта формула очень даже… хэк… верная.

Увлекшись житейскими афоризмами, я слишком поздно заметил изготовившегося к своему коронному трюку Полуничева. Ситуация оказалась почти безвыходной. Я был слишком близко от него, когда он резко и сильно харкнул. Моя правая нога уже выносилась вперед и неминуемо ботинок должен был поймать его смачный плевок. Но восемь с половиной лет армейской службы прошли недаром и инстинкты сработали как нужно. Правый ботинок приостановил свое движение вперед, пропуская солдатские сопли и слюни, затем плавно повернул вправо, потом уже влево, стремительно набрал скорость и носком вонзился во что-то хрупкое и ценное… А краткое "Хэк!" лишь сопроводило мой удар.

Как у заправского танцора, мой корпус принял прежнее положение, поднятые в невольном взмахе руки вернулись на свое место, а нога продолжила движение дальше и подошва… То есть наступила туда, куда и было первоначально нужно. До правого фланга строя я прошествовал уверенно и медленно, так и не произнеся ни слова, потому что тишину ночи разорвали истошные вопли.

Развернувшись обратно и не дожидаясь воцарения безмолвия, я повысил голос:

–  Ну что это такое? То плюешься, то кричишь, а теперь уже на коленях ползаешь! В чем дело, Полуничев?

Стоявшие рядом дедушки попытались было поднять его под локти, но любитель плевков предпочел пребывать в скрюченном состоянии, держась обеими руками за свое мужское достояние. Крики уже прекратились, однако громкие подвывания и всхлипывания все еще продолжали нарушать полуночный покой.

Честно говоря, мне даже стало жаль Полуничева, но все произошло очень уж быстро и моментально… Тут уже ничего не оставалось иного, и мое тело автоматически отреагировало на хамскую выходку оборзевшего дембеля. Ну а после всего случившегося, мне следовало, не выказывая никакого сострадания и сожаления, поставить пострадавшего на свое место в шеренге и продолжить занятие.

Остановившись в двух метрах от стонущего бойца и прямо-таки чувствуя на себе взгляды не только своих подчиненных, но и наряда по палаточному городку, я старательно поднял брови и изобразил величайшее удивление и досаду.

–  Что такое, Полуничев? Решил отхаркаться уже через другое место? А я же тебя предупреждал, что плеваться в строю - очень нехорошо… Можешь попортить свое здоровье… Встать! Руки по швам!

Команды были произнесены четким и не терпящим возражения тоном. Дембель поднялся с колен, затем выпрямился и встал в строй, вытирая на ходу рукавом мокрое лицо.

–  Ой, ты даже плачешь, Полуничев? У тебя все нормально? Больше не хочешь разбрасывать свои сопли, слюни и слезы? Я сказал "руки по швам".

Услышав ответ, что у него все в порядке, я продолжил свою воспитательную беседу.

–  Итак, на чем мы остановились? Ах, да… На старой армейской пословице "куда солдата ни целуй, а везде у него жопа!". Разберем этот вопрос на конкретном, отдельно взятом примере. Рядовой Полуничев!

На моё обращение солдат не отреагировал должным образом… И не издал ни звука.