Чтение онлайн

Тут я укоризненно посмотрел на упрямо молчащего бойца:

–  Полуничев, я что-то не слышу вашего душераздирающего крика "Я-а!". Или вы голос потеряли? Только что орали, как недорезанный, а сейчас молчите, как рыба… Рядовой Полуничев!

Еле произнесенный писк "я" меня совершенно не устроил и только на третье мое обращение солдат издал оглушительное "Я-а-а…", разнесшееся далеко по округе.

Под смешки дневальных и негромкое гоготанье своих, "якобы подчиненных" я довольно улыбнулся и похвалил старательного бойца:

–  Молодец, Полуничев! Ставлю тебе "пять", подойдешь завтра с дневником… Разъясни-ка мне отличный солдат Полуничев… Я опять не слышу.

Послышался уже привычный вопль "Я-а-а", отозвавшийся громким хохотом остальных дембелей. Мысленно я констатировал, что дело хоть чуть-чуть, но все-таки сдвинулось с мертвой точки и мои солдаты стали относится ко мне немного получше, нежели ранее. Но это пока было слабым утешением и следовало работать дальше.

–  Какой образцовый солдат! Почти сразу понял, что военнослужащий, услышав свою фамилию, должен принять строевую стойку и громко и четко ответить "Я". Начнем все сначала… Итак, объясни-ка мне, доблестный боец Полуничев.

В этот миг я замолчал и сразу же дождался душераздирающего.

–  Я-а-а!!!

Я слегка поморщился от дикого крика, но продолжил свою размеренную речь.

… кто командовал первой ротой до капитана Пуданова и майора Абрамова?

Полуничев помялся, но все-таки ответил правильно:

–  Капитан Баталов.

–  Молодец, рядовой Полуничев! Не слышу.

И опять в ночь вознесся оглушительный вопль.

–  Я-а-а.

Такое рвение к армейской службе необходимо было обязательно поощрить, что я и сделал незамедлительно, после чего опять приступил к опросу почти исправившегося нарушителя воинской дисциплины.

–  Отлично! А кто же командовал первой группой в роте капитана Баталова?

Бойчила вспомнил мгновенно:

–  Лейтенант Зарипов.

И опять мне следовало похвалить солдата за его смекалку и сообразительность.

Молодец, Полуничев!.

Я вновь замолчал, уступая очередь сознательному разведчику, который не заставил себя долго ждать.

–  Я-а-а.

Через минуту дедушки и дневальные перестали смеяться и опять стало тихо.

Мой голос был серьезен и строг:

… а лично вы все время служили в первой группе первой роты? Я не слышу ответа, Полуничев!

Солдат последнего периода службы никак не мог вспомнить события десятимесячной давности, но свой непременный клич он всё же издал.

А мне пришлось повысить голос, поскольку ответ так и не прозвучал.

–  Молчите? А я вам напомню, что вы попали в разведгруппу спецназа лишь в конце февраля этого года… А теперь, Полуничев, постарайтесь вспомнить, кем же вы были до того момента, когда вас взяли в боевое подразделение.

Тут Полуничев робко, но кое-что припомнил:

–  Я работал в столовой.

И всё-таки нужно соблюдать правила игры, а то он и так пропустил уже свое второе сольное выступление.

–  Ну что, Полуничев… А память-то ваша проясняется… Но я чего-то не слышу.

Военная ария прозвучала почти мгновенно.

–  Я-а-а!

Хоть солдатское соло и прозвучало в сопровождении хора ржащих дембелей, мой слух тем не менее уловил какие-то посторонние звуки. Я оглянулся на подкравшегося сбоку к строю прапорщика Мерхулова, показал двумя пальцами быстро шагающие ноги и энергичным жестом указал ему дальнейшее направление. мой заместитель прочавкал позади бойцов и вновь растаял в ночи. Я опять повернулся к Полуничеву.

–  Уже лучше… Если вы позволите, то я уточню ваше прежнее место службы.

Я не являлся любителем выяснений отношений между людьми, но в данном случае было крайне необходимо точно назвать все вещи своими же именами. Мои легкие уже наполнились хорошей порцией морозного воздуха, но мне помешали.

–  Я был кочегаром.
– Быстро проговорил дедушка, не дожидаясь моей подсказки.

Я картинно развел руками и продолжил играть свою главную роль в этом военном спектакле.

–  Вот и пропал склероз! Правильно! Рядовой Полуничев тогда.

–  Я-а-а.

… являлся кочегаром на полевой кухне. То есть подливал постоянно солярку, когда повара готовили солдатскую пизчу. [12] И ходил тогда солдатик Полуничев в промасленном и зачуханном обмундировании, а "ликом он был черен и ужасен"… Это я классика цитирую… И ни на что он не был пригоден в нашей российской армии.

Тут меня перебили.

–  Это было давно… И по молодости, - приосанился Дембель.
– а сейчас я уже другой.

Не обращая внимания на его реплику, я продолжил свой монолог:

–  И вот хотелось бы спросить вас сейчас, рядовой Полуничев… Не слышу.

–  Я-а-а!- изо всей мочи гаркнул солдат.

Я удовлетворенно кивнул на ходу и вновь поинтересовался у него:

–  Хотелось бы полюбопытствовать… Так кто же вас, черномазого и замызганного кочегара полевой солдатской кухни, взял в боевую разведгруппу специального назначения и лично вручил в ваши закопченные руки настоящее… То есть боевое оружие?

У дедушки почему-то сел голос и он произнес еле слышно:

–  Вы.

В этот момент я уже стоял прямо перед ним и с трудно скрываемой яростью цедил сквозь зубы:

–  Я не расслышал… Да и твои товарищи хотят узнать тебя получше… Кто тебя взял в группу?

Стало тихо и я в упор смотрел на бывшего истопника.

–  Вы-ы… Лейтенант Зарипов, - громко и с вызовом произнес он.

–  Правильно!
– отчетливо и ещё громче подтвердил я.

Наступал так называемый момент истины и сейчас нужно было без сожалений и раздумий расставить все истинные ценности армейского бытия на свои настоящие места, доказывая и показывая Полуничеву и всем остальным дембелькам, кто они такие есть на самом деле.

Я спокойно набрал воздуха в грудь и приступил к самому главному:

–  Ты мне тогда клялся, что будешь землю грызть, но выполнишь любой ценой каждое мое приказание… Я взял тебя в свою группу и надеялся на то, что из тебя получится нормальный разведчик. А ты тут передо мной теперь харкаешься, как облезлый верблюд!? И скажи мне, положа честно руку на сердце… Кто ты после всего этого такой?

Полуничев подумал немного и без видимого смущения с апломбом заявил:

–  А сейчас я - дембель спецназа!