Чтение онлайн

У меня уже имелся подходящий вариант.

–  Мы медленно медленно спустимся с холма и неторопливо, но основательно вздрючим все стадо!
– вспомнив старый анекдот я рассмеялся, а затем перешел на серьезный тон.
– А то потом уже поздно будет! Надо начинать прямо сейчас, с этой же минуты. Ты же сам говорил, что через день-два привезут молодых, и на виду у зеленых духов мы должны приводить охреневших дембелей в чувство. Но все это делать строго по Уставу, чтобы молодые уважали нас с первого же дня.

Моя бурная речь закончилась… И я ждал теперь реакции командира роты.

–  Ну, давай!
– согласился ротный.
– Только надо договориться как и когда это делать. Я сегодня заступаю дежурным по ЦБУ, а ты завтра-послезавтра в караул пойдешь.

Выход из сложившейся ситуации был чрезвычайно прост и эффективен.

–  Давай так. Когда тебя нет, я буду их застраивать, ну и наоборот. Когда мы оба находимся в расположении роты, ты держишь под контролем контрактников, а я - свою группу и всех остальных дембелей. Но не должно быть никаких поблажек. В роте никто не болеет лежа в кроватях и всех калек отправляем в медпункт. На все приемы пищи нужно идти всей ротой, а не повзводно или вообще мелкими группами, как они это сейчас делают. Пищу в котелках в палатки никому не приносят, даже дневальным и дежурному.

–  А как же мы их наказывать будем?
– задумался Александр Иванович.
– В яму сажать? И так уж людей не хватает. Объявлять наряды? Они и так уже через день в караулы ходят.

–  А можно в виде штрафа им дни набрасывать, - предложил я.
– Одно нарушение дисциплины передвигает увольнение на один день назад. Сейчас нужно составить список очередности увольняемых и от него уже плясать. Встречать Новый Год здесь, наверняка, никто не захочет.

–  Надо еще матчасть у них принять, - добавил Пуданов.
– За каждым водителем числится БТР, за башенными стрелками - пулемет и прочие ЗИПы. За ночными автоматчиками - НСПУ и так далее. Тут еще с увольнением дел невпроворот.

Дверь по свойски распахнулась, впуская в вагончик писаря Корнюхина.

–  Товарищ майор, я пришел расписание дописывать, - сказал он, по-хозяйски усаживаясь за стол.

–  Разрешите начать, товарищ майор?
– спросил я Пуданова и после утвердительного ответа обратился к бойцу.
– Иди сюда,… тело, погруженное в анабиоз. Ты, наверно, уже забыл что такое строевая стойка. Не помнишь, что прежде чем зайти к командиру роты, нужно постучаться в дверь и спросить "Разрешите войти, товарищ майор", после чего представиться "Рядовой Пупкин". Ну-ка вперед.

Канцелярский писарёнок был ошарашен настолько сильно, что даже сразу и не понял того, чего же именно от него хотят. С широко раскрытым ртом он лишь растерянно хлопал своими покрасневшими глазёнками и не мог подняться с места. Все-таки раньше так не вежливо и без должного почтения с ним никто не обращался и по этому только лишь мой агрессивный тон помог ему окончательно прийти в себя и слегка приподняться со стула, а моя сильная рука, энергично взявшая его за шкирку, подсобила ему своевременно добраться до двери и вовсе выйти вон.

–  Товарищ майор! Вы меня совсем прогнали? Я вам больше не нужен?
– ошарашенно прокричал он Пуданову в окно, так и не решаясь войти в вагончик.

Наблюдая за испуганной реакцией Корнюхина, командир роты громко рассмеялся и обнадёжил своего штабного специалиста:

–  Да ты не бойся! Ты мне ещё пригодишься… Это тебя учат, как нужно правильно в канцелярию входить.

–  Уф-ф…- Облегченно выдохнул бумажный "разведчик-радист", на радостях пошарил взглядом по сторонам, ничего не нашел и все-таки неумело перекрестился.
– Ой…напишу маме, чтобы ещё одну свечку поставила.

–  Самую большую!
– ещё раз заржал ротный.
– Иди тренируйся.

К религиозным моментам я относился всегда с большим уважением, а потому в разговор Пуданова и Корнюхина не вмешивался. Но относительно общевоинских Уставов, то тут я был не преклонен и спуску бойцу давать не собирался.

–  Вперёд! Великий труженик войны… Ещё немного и сам Басаев придет сдаваться только в твои руки.

Всего лишь с третьей попытки осмелевший воин спецназа смог правильно постучать в дверь, и спросить разрешения войти, непосредственно войти и представиться.

–  Ну, и что же дальше? Рядовой Корнюхин?
– обратился я к нему.

Не зная что сказать, писарь лишь молча показал рукой на лежащее на столе расписание.

–  Что, уже язык проглотил?
– поинтересовался я.
– Нужно спросить "Товарищ майор, разрешите заняться писарской работой, то есть заполнением расписания?". На исходную!

С очередной попытки недоучившийся студент все таки смог воспроизвести весь алгоритм и всю последовательность стучания в дверь, просовывания жала в образовавшуюся щель и просьбы разрешить войти, самого вхождения в ротную канцелярию и обозначения своей должности, воинского звания и фамилии, и завершающего прошения приступить к исполнению обязанностей писарской службы.

–  Товарищ майор! Вы разрешаете ему заняться заполнением расписания?
– строго и важно спросил я у смеющегося Пуданова.

–  Разрешаю… Хотя нет… У вас обувь нечищена и подворотничок несвежий, - уточнил командир роты.

–  Устранить в течении десяти минут. Вперед!
– приказал я обескураженному Корнюхину.
– Время пошло! И тикает очень быстро.

Через пятнадцать минут писарь явился в начищенной обуви, с беленьким подворотничком и в добавок с надраенной бляхой солдатского ремня.

–  Молодец Корнюхин, - похвалил его ротный.

–  Товарищ майор, разрешите нарезать ему дополнительную задачу, - широко улыбаясь спросил я.
– Вырежешь полоски фанеры и вставишь их туда, где не хватает стекла. А в этом месте вставишь кусок железного листа с дыркой и выведешь в нее печную трубу. К обеду проверю! Товарищ майор, я прав?

–  Абсолютно!
– подтвердил Иваныч.

Рядовой Корнюхин растерянно поскреб затылок:

–  А где же я найду эту фанеру и железо? И чем мне отверстие прорезать?

Военного опыта у меня было предостаточно и поэтому я дал ему очень дельный совет:

–  Дырку ты можешь штык-ножом прорезать. Или топором, на худой конец, что касается железа и фанеры…рожай! Это ведь ты так стекло порезал, так что исправляй свои недоделки.

–  А сейчас - шагом марш строиться на завтрак, - приказал ему ротный.

–  Товарищ майор, а мне дневальный сюда в котелке принесет, - обратился к нему Корнюхин.

–  Может тебе еще и флейту кожаную?
– со смехом спросил я.
– С этого дня все солдаты нашей роты питаются в своей столовой. Вперед, на построение!