Чтение онлайн

В Туле за это время сын Григорий поприпрятал по лесным куреням беглых людей и навел порядок с железом. Когда кинулись туда прибыльщики, времечко было упущено: на демидовском заводе все находилось в благополучии.

"Не поживились лиходеи, - радовался Демидов.
– Молод сын Григорий, да не глуп".

С Каменного Пояса в Москву приехал приказчик Мосолов с добрыми вестями. Заводы работали бесперебойно; отстроили Шайтанский завод; на правление этим заводом водворился сын Никита Никитич.

Одно худо: молодой хозяин был не в меру жестокосерд. Лютовал.

Приказчик не упустил случая пожаловаться Демидову:

– Крепость и строгость к работному люду потребны, но все это надо в пору. Зря народ калечить ни к чему!

Слушая жалобу на сына, Никита стиснул зубы:

– Погоди, доберусь! Так...

На Фоминой неделе пришла долгожданная весть: сибирская канцелярия подтвердила, что доски отлиты по приказу князя Гагарина и пошлине не подлежат.

– Ловко обтяпано, - ухмыльнулся Демидов.
– На вороных сенат объехали!

На радостях он съездил в храм Николы Мокрого и отслужил молебен.

"Гроза миновала, пора и в дальний путь-дорогу сбираться, на Каменный Пояс, - думал Никита.
– Акинфка без отца, чать, запустил делишки".

Перед отъездом нежданно довелось Демидову встретиться в Пушкарском приказе с прибыльщиком Нестеровым. Фискал впился рачьими глазами в Никиту, ухватил его за кафтан:

– Эге, приказчик, каково живешь?

Писчики вдруг перестали строчить и притаились. Тишину в писцовой нарушила бившаяся в окошке вешняя муха.

Демидов улыбнулся и спокойно ответил:

– Ничего живу, хвала богу.

Прибыльщик стиснул угловатые челюсти и зло прошипел:

– Ты что ж, обманывать вздумал государева человека, а?

Фискал сжал кулаки и пошел на Демидова.

– Вот что, мил-человек.
– Никита поднял на фискала жгучие глаза.
– Тут место царево - приказ. Коли хочешь драться, жалуй на улку.
– Никита спокойно отодвинул прибыльщика и шагнул в дверь.

– Ишь ты поганец какой!
– подался к двери Нестеров; лицо его налилось кровью.

От стола оторвался писчик, просеменил к прибыльщику и зашептал:

– Да какой тебе приказчик! Это сам Никита Демидов!

Прибыльщик остолбенел.

– Но-о! Вот дьявол!
– Фискала охватила жгучая досада; он махнул рукой и вышел на крыльцо.
– Эх, орясина!
– укорял себя прибыльщик и тыкал под нос себе кукиш.
– На, выкуси! Как малое дите обвели. Вот цыганище! Ух ты, сатана!

Он вышел на площадь; на ней густо толпился народ, звонко зазывали калашники, блинники, квасники. На башне отзванивали часы. Над Кремлем низкое и хмурое небо.

Прибыльщик шел, расталкивая людей и ругая свою опрометчивость.

– Эй, эй, посторонись!
– Мимо нестеровского носа проплыла дубовая оглобля.
– Народ расступился перед грохочущей по камням телегой. Тяжелые кони протопали мимо прибыльщика.

Два пьяных посадских мужика спускались к Замоскворечью; они шли в обнимку и во всю глотку орали песни.

"Питухи-зашибалы, - подумал прибыльщик, и вдруг его осенила мысль: - А что, если еще раз испытать счастье?"

– Эй вы, людишки, кто будете, куда бредете?

Питухи остановились, хмельными глазами посмотрели на прибыльщика:

– Сам кто? Пшел!

Фискал снял колпак.

– Я, братцы, ничего. Иду в царево кружало, а дружков у меня нету. Идем вместях!

– Алтыны есть?

– Есть!

– Ой, мил-друг, дай расцелуем!

Пьянчуги полезли к прибыльщику целоваться; он слегка отстранился и поднял руку:

– Куда лезешь! Давай пить будем, гулять будем! А дело - делом!

– Пошли в кружало, мил-друг!

Шатаясь, с бранью пошли они к царскому кружалу.

Над Москвой спустилась звездная ночь; на кремлевских стенах перекликались караульщики:

– Славен город Москва!

– Славен город Новгород!

– Славна Рязань!

На Балчуге в кабаке, с той поры как побывал тут Акинфка Демидов, нисколько не изменилось: было так же шумно, сумеречно от табачного дыма. От людского дыхания в светце колыхалось пламя. В полутьме галдели хмельные посадские людишки, нищеброды и неведомые гулящие люди. Целовальник разливал по ендовам и посудинам вино.

Кабацкие ярыжки сидели за столом в дыму и пели.

Прибыльщик отменно напоил посадских питухов, завел в подклеть и закрыл на запор.

– Ты, Ермил, в оба гляди, этих питухов без меня не выпущай, - строго наказал он целовальнику.
– Когда от хмельного очухаются и в разум войдут, кликни меня. Чуешь?

– Чую, господин прибыльщик.
– Целовальник поклонился Нестерову.

Чтобы питухи не блажили в подклети, им вбили в рот кляпы. Они безмятежно спали, а вокруг них бегали мерзкие серые крысы...

После этого случая прошло несколько дней, и сенат снова получил донесение на Никиту Демидова. Теперь на Демидова доносили посадские людишки Иван Кадлин да Михаила Оленов.

Бойкие посадские люди написали складное донесение: всячески пороча Демидовых, просили они сенат отдать им завод и отпустить взаймы из государевой казны десять тысяч рублей; за все сулили государству немалую прибыль и горы железа.

Обер-секретарь сената положил на грамоте челобитчиков повеление: "Допросить, согласно с изложенным у фискалов, Никиту Демидова и обоих челобитчиков".

Возмутилось сердце Демидова; полноводно разлились весной реки; с Каменного Пояса плыли струги, груженные железом. Акинфка торопил батю доглядеть на пристанях за выгрузкой и сдачей железной клади. А где тут съездить на волжские или камские берега, если не отпускают из Москвы? Паутиной оплело Никиту Демидова крапивное семя, и теперь барахтайся в ней, сутяжничай, а заводы остаются без хозяйского глаза.

Однако Демидов и виду не подал о своей кручине, явился в сенат бодрым и спокойным.