Чтение онлайн

А как же многочисленные тяжбы с близкими и чужими, с богатыми и не очень? Как же борьба с конкурентами?

Нам кажется, что большинство таких фактов отношение к Акинфию имеют разве что опосредованное. За тяжбами и сварами стоит исправно работающая машина отстаивания бизнес-интересов, созданная еще комиссаром Никитой, отлаженная им и сыном и с какого-то момента действовавшая почти без участия хозяина. Тяжбы вел не Демидов, а с его ведома приказчики. Тяжб было много — а вы приказчиков сосчитайте. Только при заводах человек двести, а ведь были поверенные в городах, работавшие по найму Чем было им заниматься, как не защищать интересы хозяина в борьбе с конкурентами?

Анонимная биография рассказывает:

«Кончина Акинфия Никитича последовала во время обратного его из Петербурга путешествия в заводы в устроенной барке водою на реке Чусовой против берега, образующаго высокую каменную скалу. На сей горной возвышенности по приказанию покойнаго меньшаго его сына Никиты Акинфиевича в 779 году воздвигнут высеченной из камня с изображением Креста памятник» [790] .

В целом так приблизительно и было, однако в деталях — неточности и неясности. Акинфий ехал, знаем это точно, не из столицы, а из нижегородской вотчины. Точное место смерти, в полном согласии друг с другом и противореча биографии, называют два современных событию исторических источника. Уже упоминавшийся нами указ императрицы Елизаветы Петровны от 30 сентября 1745 года начинается словами: «Известно Нам, что действительной статской советник Акинфей Демидов в прошедшем августе месяце, будучи в пути от Казани и до Сибирских своих заводов, на Каме реке под селом Ицким, коликою умер» [791] . (Обратим внимание на причину смерти. Расплывчато, но лучшего нет.) То же и в письме вдовы Е. И. Демидовой А.В. Беэру от 21 января следующего, 1746 года: она сообщает о намеченной в ближайшие дни поездке сына Никиты «в село Ицкое Устье для привезения сюда тела покойнаго мужа моего» [792] . В согласии с этим указывают место смерти Акинфия Никитича большинство биографов: река — Кама, село — Ицкое Устье [793] (вариант — Яцкое Устье [794] ).

А памятный крест на Чусовой действительно был поставлен. Он отмечал место, где родился сын Акинфия Никита [795] . В надписи на кресте было указано, по чьей инициативе (Никиты Акинфиевича) и когда (1779 год) его поставили. Возможно, на искаженную информацию об этом и опирался аноним, перенесший в своем тексте место смерти Акинфия с Камы на Чусовую [796] .

Смерть наступила, по одним данным, 5-го, по другим — 18 августа 1745 года [797] . Основатель династии умер на семидесятом году жизни. По нынешним временам не старость. Старший сын и до этих лет не дожил.

Отец скончался на заводе. Сын — на пути с одних заводов на другие.

Акинфий принадлежал к личностям, которые, самоутверждаясь через свое Дело, грандиозностью свершений борются с неизбежностью личного разрушения. Борются, снова и снова побеждая, до поры, пока единственная, последняя, решающая победа не достается противнику. Такие всегда умирают в пути, всегда не вовремя.

И сам он, казалось, всё не мог успокоиться, соединившись с землей. Его тело долго ожидало своей могилы — не могли решить, где его похоронить. Наконец, с высочайшего позволения, «по жительству их» (Демидовых. — И. Ю.)он был перевезен в Тулу [798] . Акинфия Никитича положили рядом с отцом в склепе построенного им храма. Эпитафии на надгробии или не было, или, вероятнее, она относительно скоро была вместе с памятником утрачена. Ее не знал даже Г.И. Спасский, издавший в 1833 году первую книгу об Акинфий [799] . Мы помним, какой образ Никиты Демидова запечатлела надпись над его гробом. Каким представал Акинфий в словах над его могилой?

Немало загадок оставил после себя Никита Демидов.

Его великий сын — не меньше.

С уходом Акинфия в истории рода Демидовых наступила новая эпоха. Первыми ее ощутили ближайшие родственники, отношения между которыми сразу и существенно изменились. Напротив, промышленное хозяйство еще долго жило по законам, установленным для него создателем, — оно оставалось единым целым долгих 13 лет. Казалось, не смирённый смертью дух великого промышленника еще витал над заводами и рудниками, не позволяя начать новую главу в их истории.

Но к управлению ими рвались новые люди — наследники. Им и тому, как ради них было развалено «Ведомство Акинфия Демидова», и посвящена эта глава.

Как мы уже говорили, до взрослых лет дожили трое сыновей Акинфия: Прокофий, Григорий и Никита. Переписная книга Невьянского завода, составленная в декабре 1721 года, упоминает еще одного, Ивана, на тот момент шестнадцати недель от роду [800] . Скорее всего он умер младенцем.

Старший из Акинфиевичей, Прокофий, появился на свет 8 июля 1710 года [801] . В старой литературе утверждалось, что он и Григорий были детьми от первого брака их отца, тогда как третий сын, Никита, — от второго. Именно этим иногда объясняли сложности в отношениях, сложившихся у Прокофия с родителем и младшим братом [802] . Объяснение ошибочно, поскольку основано на недостоверном факте. Документально установлено, что матерью Прокофия была вторая жена Акинфия [803] . Затянувшийся на годы раздор между братьями действительно имел место, но возник по другой причине.

Биографы, в том числе К.Д. Головщиков, местом рождения Прокофия называют Сибирь (подразумевая, конечно, в данном случае Урал) [804] . Историк А.С. Черкасова уточняет: родился в Невьянске [805] . Нам документальные подтверждения этого факта неизвестны, но с учетом того, что его, двухнедельного, учли в переписной книге именно на Невьянском заводе, это представляется наиболее вероятным [806] .

«К сожалению, достоверных биографических данных о молодых годах Прокофия немного», — пишет А.С. Черкасова. Сказано, на наш взгляд, еще мягко. Их немногим больше, чем сведений о молодости его отца и даже деда. «А те, что дает литература, — продолжает она, — часто не выдерживают критики при сравнении с документами». Согласимся и с этим. Пример такого рассыпавшегося при соприкосновении с источником «факта» (что дети Акинфия от разных матерей) мы только что привели.

«Воспитание мое сибирское», — утверждал Прокофий, и за почти полным отсутствием сведений о том, где он жил до 18 лет, остается ему верить. В переписной книге Невьянского завода, составленной в декабре 1721 года, упомянут и Прокофий [807] , но это, так сказать, его «прописка». Впрочем, то, что в эти годы он жил при Старом заводе, кажется очень вероятным. Кроме демидовских гнезд Среднего Урала к числу мест, которые в детстве и юности он, вероятно, посещал, отнесем также Соликамск (где со временем обосновался брат Григорий) [808] и родную всем Демидовым Тулу.

Что это было за воспитание — Бог ведает. В одном из писем уже стариком Прокофий вспоминает уроки фехтования, которые брал в молодости. Даже делится полученным тогда опытом: «Пример тебе скажу: ежели на лапирах битца, должно знать ево намерение — куда удар его или обман представитца. Спрошай-ка, кто оному горазд, а я помоложе учился» [809] .

Многое, что известно о зрелом Прокофий, связано с его увлечением ботаникой, коллекционированием растений. Этот странный для его среды интерес когда-то и где-то зародился. Так где же набухало экзотическое семечко? Едва ли ошибемся, предположив, что страсть к «произрастаниям» поселилась в нем в детстве.

Обратим внимание: и фехтование, и садоводство — культурные атрибуты дворянского воспитания. Но «приличного» дворянину образования (при всех колебаниях в понимании того, что было тому прилично) Прокофий не получил. Иностранными языками не владел [810] . Русскую грамоту, конечно, знал, читал и довольно много писал, причем не только письма. Но очаровывающая нынешнего читателя непосредственность его письменной речи — она ведь не только от раскованности души, она и от незнания норм литературного языка.