Чтение онлайн

Для того, чтобы дать ответ на этот вопрос, позволь осветить немного нашу историю. Как раса, вампиры существуют немногим меньше эльфов, таисианов и гномов и значительно превосходят остальные. В старое время мы, разумеется, охотились на других живых существ — нам казалось это естественным порядком, нашей природой. Тем не менее не все были довольны таким положением вещей, так как понимали: подобный путь ведет либо к вымиранию прочих рас, либо к полной изоляции нашей от всех остальных. С последующим её истреблением. И первым таким вампиром, претворившим шёпот и разговоры по углам в систему и образ жизни, был Гендор Бескровный. Это произошло больше семисот лет назад по времяисчислению нашего мира.

Первую ритуальную… жертву Гендор убивать отказался, после чего произнес пламенную речь касательно ошибочности подобного пути и, рискуя жизнью, спас этого человека. Что спровоцировало среди вампиров первую и единственную в своём роде гражданскую войну. Так и произошло условное на тот момент разделение вампиров на тёмных и светлых. По счастливому случаю спасённый Гендором человек занимал высокий сан в Церкви, позднее сумевший стать советником самого Архиепископа. И он сполна отплатил за добро Гендора. Небольшая часть вампиров, на тот момент открыто осмелившаяся называть себя светлыми и ушедшая под защитой Гендора, получила приют среди людей. Разумеется, до поры до времени нас изолировали от остальных, дабы не наводить панику. Кроме того, в то время очень сильно бесчинствовали маги крови, и потому мы даже не были для людей врагами номер один. И, опять же, совершенно случайно в стычке одного из вампиров, неосторожно покинувшего убежище, с магом крови выяснилось, что наша раса к этой магии почти невосприимчива. По причине логичного отсутствия оной крови.

Таким образом, наш союз с Церковью оказался результатом удачного стечения обстоятельств, выраженных наличием полезных и востребованных у нас способностей и присутствием своего человека в высшем кругу Церковной власти. После этого состоялся первый официально зарегистрированный период переговоров. Не всё шло гладко, не все были готовы. Нынешняя боевая единица Церкви — вампир в паре с храмовником — длительное время не могла должным образом взаимодействовать, так как доверия не было ни с одной из сторон. Однако совместный труд Гендора и советника Архиепископа постепенно растопил лёд недоверия. Боевые пары, с таким трудом формируемые, оказались невероятно эффективны: за день такая пара могла найти и нейтрализовать до трёх гнёзд магов крови.

— Ситуация выровнялась, даже больше: Церковь благодаря такому колоссальному влиянию получила едва ли не полное политическое превосходство, дотоле ей невиданное. В благодарность вампиры, служащие Церкви, были объявлены угодными Создателю. И здесь не обошлось без подводных камней, но долгий и упорный труд по убеждению, подкрепляемый вескими доказательствами в виде почти исчезнувшего разгула магов крови, постепенно взял своё. Для нас были выделены земли и права, равные с прочими жителями Старого Света. Взамен каждый светлый вампир, достигая своего совершеннолетия (а именно двадцать три года) обязан был отслужить три года в Церкви, занимаясь поимкой магов крови. В последнее время их стало совсем мало, и вампиры, проходящие службу, больше тренировали храмовников, чем занимались первоначальной своей функцией.

Мне же тем временем стало интересно, как и чем в таком случае вампиры питаются. И ответ меня невероятно удивил: оказывается, вампирам всего-то нужно для употребления в пищу небольшое количество железа, а так же антиоксидантов, замедляющих старение (на вампиров они оказывают очень сильное воздействие, благодаря чему те спокойно могут жить полторы-две сотни лет. Могли бы и дольше, однако стоит учитывать, что мозг всё равно продолжает стареть, и на этот процесс повлиять никак нельзя. Поэтому к двумстам годам они, как правило, добровольно прерывают свою жизнь). Таким образом, обычные фрукты и овощи дают вампирам те же необходимые вещества, что и кровь. Внезапная вспышка головной боли известила меня о том, что мне поступает слишком личная и малоизвестная информация. Я заставил себя отвлечься и вернуться к рассказу Райлисса.

— Тёмные представители нашей расы остались на своих землях на северо-западе Старого Света, — продолжал тем временем вампир, — по причинам морально-этического толка мы не могли раскрывать какие-то особо глубокие секреты нашей расы, равно как и воевать с ними. Церковь проявила понимание, которое, однако, дорого ей обошлось. С тёмными вампирами она вынуждена находиться в состоянии бессильного паритета: территориальное преимущество слишком велико, и любое вторжение вампиров пресекалось Церковью мгновенно и эффективно. Однако, в противовес этому, каждый рейд в земли темных вампиров так же оканчивался неудачей: за последние три попытки из трех отрядов общим числом примерно в сто человек, вернулось не более десяти. И то, они рассказывали…

Но, увидев, как я в ужасе уставился на него и поднес ладони к лицу, он прервался. Нет, даже тот отблеск, что я увидел своей интуицией, заставлял меня испытывать ужас и отвращение, это слишком жестоко, это слишком невыносимо. Я почти насильно заставил себя перестать думать об этом и сосредоточиться на самом вампире.

— В общем, основную картину ты понял, — обернувшись, вампир увидел, как остальные недоуменно смотрят на меня, нахмурился и продолжил, — я, как и предписывают правила Церкви, поступил на службу в двадцать три года. Ты можешь спросить — как вампиры, пусть даже и светлые, могут находиться в священных зданиях? Церковь разработала для вампиров особые украшения — обереги: крестики из алхимического серебра. Алхимическое серебро не оказывает негативного воздействия на нас, вдобавок такие украшения полностью изолируют негативные эффекты, которые святые здания оказывают на… нежить.

— Прости, что перебиваю тебя, Райлисс, — сказал я, наконец-то сумев прогнать тяжёлые мысли о слухах из земель тёмных вампиров, катастрофически близких к правде, — но после того пути, который прошли светлые вампиры, называть их нежитью — ужасное оскорбление. И публичная порка — минимальное наказание для того, у кого повёрнется язык назвать так светлого вампира.

— Уверяю тебя, Церковь с тобой полностью согласна, — впервые за время нашего знакомства вампир искренне и дружелюбно мне улыбнулся, — впрочем, поводов применять такое наказание не было уже лет десять. Даже в состоянии алкогольного опьянения люди на уровне инстинктов всё-таки понимают, на какую тему можно открывать рот, а на какую — нет. Но это всё была прелюдия — вот же сама история…

Мне был приставлен в пару уже достаточно взрослый храмовник, имевший до меня дело как с вампирами, так и с магами крови. Звали его Сиарок.

Немного о храмовниках. В принципе, стать им может любой желающий с хорошими физическими данными. Но если у человека есть редкая способность устойчивости к магии (а у некоторых ещё более редкая способность гасить магию на расстоянии, то есть в принципе не позволяя магу применять силу), то его карьерный путь в этом деле будет гораздо стремительнее. По стечению обстоятельств, у Сиарока были именно уникальные способности гасить магию извне.

До событий, сыгравших ключевую роль, был всего один момент, когда понадобились именно способности вампира. Один молодой и глупый маг, даже толков не изучив вторую школу магии воды — то есть гипноз — взялся практиковать магию крови. Разумеется, в таком случае крови расходуется намного больше, такая топорная работа приводит к очень незначительным эффектам, но жажда власти, как известно, толкает людей на многое. Мы впоследствии так и не поняли, что побудило его обратиться к этому знанию, дальше банального ”Запретный плод сладок“ нам ни до чего додуматься не удалось.

Чтобы справиться с ним, нам потребовалась по большому счёту психологическая атака. Мой напарник спрятался в засаде, а я просто пошёл напролом, потому как знал, что, будучи вампиром, против мага крови мало чем рискую. Первая его магическая атака не принесла никакого результата. Вторая так и вовсе не состоялась, потому как Сиарок обошёл его и, набрав достаточную дистанцию, подавил его магию. Увидев такое положение вещей, он упал на колени и начал молить о пощаде. Сейчас он, как и многие другие попавшиеся, служит в Церкви, закованный в антимагический ошейник. Поскольку больших бед он натворить не успел, то и наказание его незначительное: всего-то пожизненное прислуживание, включающее в себя уборку территорий, уход за садами и готовку.