Чтение онлайн

– Я...ё...твою...
– рычал он в коридоре.
– Ты что? Да я...
– схватив за лацканы, он стал бешено трясти лейтенанта.

– А ну пустите, - разозлился Курчев и оттолкнул майора.

– Абрамкин!
– закричал начштаба.

Дверка маленького, врезанного в большую, обитую железом дверь секретной части, окошечка распахнулась и выглянула вихрастая воробьиная головка.

– Примешь дежурство!

– Так я ведь еще того... не запитывался...

– Мать вашу, повторять надо. Снимай повязку, - повернулся начштаба к Курчеву.

Крохотный Абрамкин вылез из своего святилища. Борис подставил ему левый рукав.

– Оружие тоже, - крикнул начштаба.

– Почистишь, - с издевкой усмехнулся Борис.
– После стрельбы смазывают.

– Очень надо. Я свой "ТТ" возьму, - обиделся секретчик.

– Возьмешь его. Арестованному оружие не положено, - бушевал начальник штаба.

– Заправься, - он помог секретчику продеть в кобуру ремень.
– Впервые, небось, дармоед, идешь?

– Давай, дуй за инженером, как его...

– Забродиным, - подсказал секретчик, навешивая на железную дверь замок и прихло-пывая на воск печати.

– В столовую дуй. Наверно, там. Пока семь суток получишь, - повернулся к Борису.
– Ращупкин вернется, еще добавит.

Абрамкин в одной гимнастерке выскочил из штаба.

– Разрешите узнать, за что?
– нагло сощурился Курчев.

– А-а-а, сучонок, еще спрашиваешь? Да я тебя в трибунале сгною. Ты у меня ванькой-взводным век ходить будешь, - снова затрясся майор.

– Виноват, я техник, - распалял его лейтенант, но ему уже стало не по себе. Угар поступ-ка проходил и наступала тупая тоска ожидания неприятностей. За выстрел и связанных солдат спасибо не скажут. Начнутся беседы. Честь полка и все такое... Тебе, скажут - хорошо, ты на гражданку смотришь, а нам тут служить не переслужить. Теперь пойдет - выправление по струнке, явки на подъем и отбой и прочая трехомуть.

Он наперед знал эти разговоры, он словно слышал их. Для этого не надо было быть провидцем. Даже Гришка, который остался на КПП, его бы не поддержал, - даже Гришка, валявшийся в нижнем белье на виду личного состава. Потому что валяние в кальсонах - это собственное Гришкино дело, а связать трех солдат и сержанта, да провести их по улице вместе с избитым почтальоном - это такой сор из избы, который одним махом назад не затолкнешь. Да еще жахнуть в воздух, когда в полку сам корпусной "Смерш". Высокий, плотный, уныло-красивый инженер Забродин ввалился в штабной коридор и неумело козырнул майору. Это был лейтенант из штатских, взятый с последнего курса Института связи. Строевая подготовка ему никак не давалась. Он уже рукой на нее махнул, так же, как махнул и на демобилизацию. А может, Забродину расхотелось демобилизовываться. Там, на гражданке, платили раза в три меньше и никого у него не осталось, кроме жены, которая год назад сошлась с его другом.

– Явился по вашему распоряжению, - промямлил он нечетко, словно во рту осталась лапша с гуляшом.

– Является чёрт во сне, - не отказал себе в подковырке майор.
– Пишите записку об арестовании.

Инженер неловко потоптался у тумбочки посыльного. То ли не знал, как писать, то ли не на чем было писать.

– Что, бланка нет? Вот, возьмите. Вечно у вас ничего нет. И вообще вид у вас... Обхезанный вид. "Победу" купили, а на китель жметесь. Пишите неделя домашнего ареста.

– За стрельбу?
– спросил инженер.

– Какую там стрельбу?
– рассвирепел майор.
– За оставление контрольно-пропускного пункта без дежурного и дневального. Ясно?

– Соображать, Сева, надо, - улыбнулся Курчев и постучал пальцем по лбу склонившегося над тумбочкой инженера.

– Разрешите идти?
– козырнул он майору.

– Иди, пока не повели, - огрызнулся тот.

9

В офицерской столовой было полно лейтенантов и штатских, и Курчев сразу догадался, почему они при нем замолчали. Чувствуя свою зачумленность, он, ни с кем не здороваясь, остановился у буфета.

– Сколько там за мной?
– доверительно наклонился к румяной, полной Зинке.

Обычно приветливая, она на этот раз огрызнулась.

– Что, летчик ослаб?
– подмигнул Борис.

Лихая, ядреная Зинка жила с его соседом по комнате, лейтенантом, кончившим летное училище связи, Володькой Залетаевым.

– Борща не надо. Давай одно второе. Посоли, - улыбнулся Курчев Зинке. Она не выдержала и тоже улыбнулась.

– А ты всё про одно... Дурень ты, Борька.

– А твой умный? Ему бы такую юшку пустили...

– Он офицер.

– А у солдата что, отсохло... Тоже, знаешь, хочется...

– Им чего-то в чай подливают...

– Враки... Сама не видела, как они тебя глазами... того, а носом... того...

– Брось. Нагорит тебе, Борька.

– Плевать.

Он стал есть прямо у стойки. Разговаривать ни с кем не хотелось. Во всяком случае тут, в столовой. Дома - другое дело. Дома лежит с фурункулезом младший лейтенант Федька Павлов, забулдыга и умница. Дома и стены помогают. И еще придет демобилизованный Гришка, тоже что-нибудь веселое отмочит. А тут, в столовой, стоишь под враждебными взглядами, как на суде чести или на корпусном сборе.

– Вечно что-нибудь с тобой, - унылым голосом выдавил над ухом инженер Забродин.
– Теперь вот холодное ешь.

Он взял со стола тарелку с остатками гуляша.

– Перетоскуешь.

– Не переживайте, товарищ инженер, - подмигнула шикарная Зинка. Бореньку - тю-тю - ушлют, а Валентинка ваша будет.

– А ведь точно, - поддакнул Курчев. Он забыл, что Забродин сохнет по Вальке Карпенко почти так же, как Валька по нему, Курчеву.
– Не трухай, инженер. Я тебе это...
– он не договорил. Ему стало жалко девушку и себя, и даже инженера, который вот тенью бродит за хорошенькой монтажницей, а когда дело дойдет до загса, заведет свои колеса и оторвется на третьей скорости. Все они, брошенные такой народ. Сохнут и плачут, а когда девчонка уже согласна, начинают мстить. "С Забродиным так и будет. Уж слишком он жмотлив и уныл", - подумал Борис. "Но и ты ведь не женишься, - сказал себе.
– Нет. Ну и что? Я же не сохну".
– "А терся об щеку зачем?
– спросил себя.
– Вот то-то... Все мы так... Хвастаемся, что за нами бегают".
– "Я не хвастаюсь".
– "Ври больше".
– "Ну, самую малость, разве..." - "А ждешь принцессу?" - "Никого я не жду", - зло ответил себе.

– Спасибо, Зина. Бабки подбей. Вечером рассчитаемся, - кивнул буфетчице и вышел из столовой.

10

Теперь уж снег не сверкал, как в воскресенье, и никаким морем не пахло. Была обыкновен-ная зима с тоскливым ожиданием начальства и взбучки. Гришка, привалясь к стене КПП, поджидал Бориса.

– Выгнал меня Абрамкин. Штатским, орет, на проходной не положено. Ну, теперь начнут у вас болты затягивать.

– Не твоя забота, - отмахнулся Борис.

Но реакция офицеров его все же смущала. Паля в воздух, он не так уж о ней и думал. А теперь, оказавшись один против всех, почти готов был раскаяться. В конце концов, какое кому дело до твоих моральных счетов с Ращупкиным. Тоже мне искатель правды!

Служат люди и служат. А теперь из-за твоей пальбы такое начнется.

"Ну, нет, морду вряд ли бить будут. С мордой - покончено. Даже Ращупкин от своей "сознательности" откажется!"

– Пошли домой. Чего мерзнуть, - сказал Гришке.

– Да, теперь не отвертишься, - вздохнул тот.

– Не бойся. Двух ЧП в день не бывает.

– Съедят тебя, парень, - подтолкнул его кулаком Новосельнов.
– Зря я тебе на Журавля клепал.

– А, один чёрт. Да и ты тут ни при чем.