Чтение онлайн

"У дяди Васи не шикарней", - подумал Борис. Хозяин, не дожидаясь, пока лейтенант разденется, ушел назад в комнату.

"Ну и ну", - хмыкнул про себя лейтенант. Те немногие лагерники, которых он успел повидать в редкие наезды в полк, были какие-то быстроглазые, не то чтобы прибитые, но явно приниженные, готовые тотчас сбегать что-нибудь принести, подать, а этот был небрежен, презрителен, как человек, которому много позволено.

"Что ж, он дома, а свой дом - своя крепость", - улыбнулся Курчев, оглядывая квартиру. "На каждом долларе комья грязи, на каждом долларе следы крови", - неожиданно вспомнилось, но оборвал себя: - Не пыли цитатами. Жутко этот хмырь на кого-то похож. Ей-Богу, генерал."

Из двух сидевших в креслах никак не хозяин, а облезлый красноглазый Гришка выглядел недавним лагерником. И лицо у Гришки было заискивающее, и глядел он на своего приятеля как-то уж чересчур восхищаясь.

– Куда мне приткнуться?
– нарочно громко спросил Борис, кивая на спортивный чемоданишко.

– Чего у него?
– скривился хозяин.

– Машинка. Реферат допечатать.

– Тоже контору нашли. Скатерть не помни, - проворчал человек в бурках.

"На кого он похож?
– соображал Борис.
– Себя поперек."

– Ты там недолго. А то кормить вас надо, - буркнул хозяин.

– Подождем, Игнат Трофимович, - сказал Гришка.

– А чего ждать? Время не раннее. Или заночуешь?

– Как велите. Разузнать хотелось. Вы советовали, обещали то есть...

– Чего ж, обещал так обещал. От слова не отказываюсь. Только тут, понимаешь, - он сле-гка приглушил голос, но Курчев и за стуком машинки всё равно слышал, - ситуация назревает. Судимость с меня снять хотят.

– Так у вас амнистия?

– Амнистия - само собой. А тут ситуация по чистой сделаться. Прокурор, что мне паял, оказался гадом. Из тех, что Ленинград наш врагу сдать думали.

– Вот это да?
– вскрикнул Гришка, словно не он час назад вдалбливал Курчеву про ленинградскую "головку".
– Скажите пожалуйста!

– Да. И получается, что меня, понимаешь, оклеветали. Девять годов моей жизни зря по ветру пустили. Девять годов, - повторил с некоторым даже надсадом человек в бурках, словно не он, а ленинградские начальники сбывали сушеные абрикосы.
– Мне б такого простору было. Я, понимаешь, расти мог. Здоровье какое имел!

– Да у вас и сейчас здоровье.

– Есть немного, да не то, что было тогда.

– Переследствие будет?

– Да вот соображают умные люди, как провести. Дочь - тоже юристка выясняет. Полоса, говорят, скоро будет, уже помаленьку начинается. Пересматривают кой-кого из тех, кто сидел невиновно. Момент уловить надо. Вот тогда место получу и тебя пристрою. Квартира-то в Ленинграде большая?

– Две комнаты. Проспект Газа.

– На одну сменяешь. А чего в Москве не видел? Супружница хворает?

– Да, врачи велят... Климат...
– соврал Гришка.

– Что ж, устроишься. Да я могу тебя хоть сейчас в ателье. Только ведь ты дизелист.

– Дизелист, - с сожалением кивнул Гришка.
– Поздно на телевизоры переквалифициро-ваться. Вон этого к себе устройте, - он мотнул головой на быстро печатавшего Курчева.

– На хрен мне грамотных, - процедил хозяин.- Квитанцию я и сам оформлю. Паяльником он умеет?

– Умеет. Головастый. В аспирантуру не примут, к вам придет. Не прогоните?

– Вообще-то на хрен нищих. Но, если просишь, пусть приходит.

Борис со злостью тарахтел на своей "малявке". Цитаты из классиков под эту беседу казались музыкой.

"Убьет и сам не заметит", - думал он. И стал еще отчаянней колотить по клавишам.

16

Наконец, допечатав рукопись и отказавшись от выпивки и закуски, он сухо кивнул хозяину и покинул квартиру. Гришка, растерянный и робкий, выбежал в носках на площадку.

– Попрощаемся хоть!

Курчев обнял его и чмокнул в губы. Пахло от Гришки скверно - гнилыми зубами и перего-ревшим спиртным, но всё же это был людской запах.

– Будь, - толкнул его в плечо Борис. Он никак не мог настроиться на прощальный лад. Тот, в пижаме, мешал, как надзиратель.

– Не дрейфь, - шепнул Гришка.
– С "малявкой" обойдется. Игнат сказал, другая сейчас полоса. Выпускать потихоньку начали.

– Э, - отмахнулся Курчев. Он на время забыл про особистов.
– С тобой бы обошлось. Ты поосторожней с этим.

– С этим? Он теперь на воду дует...
– расхрабрился Гришка.

– На воду дует, а на тебя плюнет и разотрет.

– Не бойся. Еще увидимся, - боязливо оглянулся Гришка и, боднув Бориса, юркнул в дверь.

– Проводились?
– улыбнулся Игнат. Он сидел в том же кресле, расстегнув пижаму на две верхние пуговицы и распустив живот. Вид у него теперь был куда благодушней и человечней. То ли потому, что на столе появилась закуска и уже стоял запотевший хрустальный графин из холодильника, то ли оттого, что исчез лейтенант.

– Он ничего парень, - хихикнул Гришка.
– Тоже дёру дать собирается.

– Не спорю, не спорю,- благодушествовал бывший заготовитель.
– Но одним, знаешь, веселей и аккуратней. Слушай, Григорий Батькович. Тебе этого... ну, того, финансов, одним словом, не требуется?

– Да что вы, Игнат Трофимович?
– от неожиданности покраснел Новосельнов.

– Не стесняйся. Между своими - какой стыд?

– Нет, я компенсацию получил, - хлопнул себя Гришка по кителю, где слева весьма солидно оттопыривалось от свернутых сторублевок.

– Могу для симметрии добавить, - загоготал бывший лагерник.
– Совсем как баба будешь.

"Чтоб ты меня, как бабу..." - уточнил про себя Гришка.
– У жены дома кое-что есть, - пояснил вслух.
– Так что спасибо пока...

– Это ты правильно сказал - пока. Телефон запиши мне тут, - пододвинул ему хозяин совершенно нетронутый бювар, лежавший рядом с такой же нетронутой пепельницей на журнальном столике.

В доме не писали и не курили. После лагеря хозяин решил беречь здоровье, а дочь-юристка, хоть квартира и была на ее имя, жила у мужа.

– А вообще бы взял, - повторил хозяин с усталым безразличием.
– Или сразу на работу пойдешь?

– Не знаю, - пожал плечами Гришка. Устраиваться в Ленинграде ему страсть как не хотелось.