Чтение онлайн

— Мерзкое ощущение, — пожаловался Легион.

— Привыкай, — усмехнулся я в ответ и направился к супермаркету.

С учётом трат денег осталось не так уж много, но если экономить, до пятницы нам хватит с лихвой. Из крупных покупок осталось только телефон Борису приобрести, а без этого устройства в нашем мире жить практически невозможно. Вся жизнь — в интернете, и сейчас он нам нужен для восстановления прежних связей.

В супермаркете я купил три шоколадки, соки и много подобных мелочей. Готовить мы с братом не умели, поэтому и не пытался выбирать иные продукты. Куда проще купить обед в гостинице, он там совсем недорогой, особенно если успеть в часы бизнес-ланча.

С пакетом вкусностей я вернулся в наш номер и на пороге столкнулся с Борисом.

— Запаха больше нет, — это он заметил сразу.

— Я же говорил, надо в душ было сходить, — сказал я, протягивая ему пакет. — Видимо, на тебе самом запах от ритуала остался, вот и не заметил сразу.

Открыв пакет, Борис достал шоколадку с фундуком.

— Не забыл, что я их люблю, — сказал он.

— Я ничего не забыл.

Брат слегка улыбнулся. На его изуродованном лице это смотрелось слегка ужасающе, но я старался не обращать внимания на его внешний вид. Было приятно, что он начинает мне верить.

— Прости, что сразу не признал, — сказал Боря, открывая шоколадку дрожащими руками. — Нам обоим пришлось пройти через настоящий кошмар.

— Это всё позади. Давай лучше навестим деда. У нас есть целых три часа до закрытия дома для престарелых.

Борис кивнул, и я снова вызвал такси. Через двадцать минут мы вышли у нужного здания. Брат по-прежнему прятал лицо в капюшоне и шёл с опущенной головой.

— Вы к кому? — спросил нас охранник на проходной и приготовился записывать в журнал.

Посещения здесь были свободными, поэтому никаких хитростей для попадания внутрь не требовалось.

— К Демьянову Антону Игоревичу, — ответил я.

— Проходите, двести первая палата, — сказал он, посмотрев нужный номер в журнале.

Несмотря на холодную погоду, во дворе гуляло много стариков. Некоторые ходили в сопровождении молодых родственников.

Это здание выглядело получше, чем психиатрическая больница, но в ремонте нуждалось так же остро. Дверь в палату деда на втором этаже и вовсе встретила нас облупленной по бокам краской.

Борис осторожно постучался, а я потянул на себя ручку двери. От меня не укрылось, как он сглотнул засевший в горле ком, брат переживал не меньше моего перед этой встречей.

— Кто там? Я же просил меня не беспокоить со своими лекарствами! Не собираюсь я их пить, — раздался ворчливый голос деда.

Но стоило нам зайти в палату, как старик оцепенел. Застыл с открытым ртом, смотря на нас. Ещё и Борис поднял голову, показывая своё лицо. Насколько бы изуродован он не был, дед не мог не признать внука точно так же, как я сразу увидел в нём брата.

— Видимо, у меня галлюцинации… Так и знал, что не надо было микстуру от кашля пить! — опомнился дед, чем заставил меня улыбнуться.

— Деда, мы настоящие. Живые, — сказал я и поставил на тумбочку пакет с соком и двумя видами халвы, которые он так любил. Их я тоже приобрёл в супермаркете возле гостиницы.

Но дед на это внимания не обратил.

— Это шутка такая? Если да, то живо прекращайте! Негоже на старших иллюзии насылать!

— Мы живые, — повторил я и приблизился к кровати, к которой и был прикован старик.

Не в буквальном смысле… Но по стоящему у стены креслу-каталке было понятно, что ходить он теперь не может.

— Не верю! Вам меня не пронять!

Борис усмехнулся. Видимо, понял, как я сегодня себя чувствую весь день.

— Дед, ты лучше скажи, с какого перепугу тебя недееспособным признали? Соображаешь-то ты нормально, — спросил Борис.

— Так вы тоже от Добрыниных припёрлись? Убирайтесь и хозяину своему передайте, что пока жив последний Демьянов, земли им нашей не видать!

Мы с братом переглянулись.

— Это Добрынины подстроили. И недееспособность деда, и мою проверку в банке, — осознал я. — Наверняка и управляющий под ними ходит.

— Это и дураку понятно. А как деда убеждать будем? — недоумевал Борис.

Я задрал рукав, и родовая печать загорелась синим пламенем. А от амулета повеяло стылостью, он тратил довольно много энергии, чтобы скрыть не только мою ауру, но и моего колдовства.

— Святой Николай! Они и печать подделали! Ни стыда ни совести, ну я вам сейчас устрою, — дед раскраснелся от нарастающей злости, и я начал нервничать. Всё-таки мы разозлили экзорциста в ранге магистра, и он при желании может нас одним ударом прикончить.

Он проделал всё так быстро, что мы и понять ничего не успели.

Его печать на руке вспыхнула алым огнём, и языки пламени устремились к пальцам. Он выставил вперёд ладонь и атаковал.

Яркие языки пламени сорвались с ладони деда и распались в воздухе на сотни пылающих искр. Убить нас у них мощности не хватит, а вот покалечить смогут знатно.

Я вмиг встал перед Борисом, заслоняя его собой. Голубая нить пламени отделилась от моей печати и распахнулась в воздухе, прикрывая нас щитом. Красное и синее пламя встретились и нейтрализовали друг друга. Моя защита вышла слабой, но её хватило, чтобы нас прикрыть.

— Этот огонь предназначен для потусторонних тварей, а не для людей! — крикнул я, а затем, сбавив тон, продолжил:

— Не ты ли нам это говорил каждый раз, когда мы пытались задеть магией друг друга?

Дед опустил руку и повернул голову к окну. Я догадывался, больше всего он боится, что сейчас нам поверит, а потом окажется, что мы подставные утки. А ради того, чтобы забрать в свои лапы наше баронство Добрынины и не на такое способны.

Я подошёл к деду и положил ладонь на его руку.

— Деда, я весь день всем доказываю, что не самозванец. Неужели ты собственного внука не узнаёшь?

Он повернулся. Вздрогнул, но, выровняв дыхание, внимательно посмотрел на меня. И признал! Точно… признал!

— Я ничего не понимаю. Как вы выжили? — спросил он, а в глазах его заблестела влага.

Борис приблизился к нам и начал свой рассказ первым. Он поведал деду про ожоги, из-за которых его не могли узнать, или же не хотели узнавать, что вполне вероятно в свете последних новостей. Потом — про встречу со мной и изгнание демона. А вот про запах и свои догадки насчёт меня брат умолчал.