Чтение онлайн

— Потому что ни один одержимый по доброй воле сюда не сунется, — прокомментировал демон, и сейчас его голос звучал серьёзно, без привычных ему ноток иронии.

— Но мы сунулись, — мысленно ответил я, и в этот момент в зал вошёл молодой мужчина.

На вид он был не старше тридцати. Чёрные волосы и аккуратная бородка. Он улыбнулся и спросил:

— Пришли провериться, господа? Меня зовут Роман Евгеньевич, сегодня я буду вам помогать.

— Да, у нас необычный случай, — хмуро ответил Борис, а затем представил нас.

— Мне это говорит каждый второй, — добродушно ответил экзорцист, судя по нашивкам на форме — в ранге жреца.

— У вас каждый второй из мёртвых восстаёт?

— Продолжайте…

Борис подробно рассказал, что случилось с нашей семьёй, только про изгнание своего демона умолчал, чтобы не навлечь на меня гнев ордена за нарушение законов. Я не имел права изгонять из брата демона, точно так же, как и не мог сам уничтожать Фламезара.

Однако был уверен, что врач и санитар, наблюдавшие за ритуалом, будут молчать, а иначе Святой орден оштрафует ещё и их за несоблюдение правил проведения ритуалов в медицинском учреждении… Но в тот момент, когда на кону стояла жизнь брата, мне было искренне плевать на эти законы.

— Полгода пролежал в могиле и очнулся, — задумчиво повторил Роман Евгеньевич, оценивающе смотря на меня.

— Ну скажи что-нибудь! — буркнул демон.

— Зачем? Чтобы вызвать ещё больше подозрений? — мысленно спросил я.

— Как раз наоборот!

— Думаю, что я был одержим, но по какой-то причине демон не смог использовать моё тело и вскоре ушёл. Всем известно, что нельзя быть одержимым вечно, — вслух сказал я.

Обычно демон сидит в теле человека до тех пор, пока не истратит все ресурсы организма, потом его душа либо уходит в свой мир, где и осталась его оболочка, либо же переключается на другую жертву. Но то, что демоны тратят очень много жизненной энергии — это общеизвестный факт.

— Вы экзорцисты? — уточнил мужчина, словно по нашей фамилии это было непонятно.

— Да, у меня уровень ученика. А Борис — адепт.

— А чего сами не провели ритуал? Борис Олегович, у вас есть все права на проведение ритуала и на изгнание демона, если таковой имеется.

Брат слегка скривился и задрал рукав, показывая то, что осталось от печати.

— Источник повреждён, большинство магических каналов уничтожено. А основной и вовсе разрушен, — ответил он, смотря на бугристое место ожога. — На восстановление у меня уйдёт слишком много времени.

— Понимаю ваши опасения, — кивнул Роман Евгеньевич. — Давайте приступим. Александр Олегович, встаньте в центр зала. Пентаграмма для ритуала уже начертана, мне останется её только активировать.

Я встал в центр, и резко стало холодней. Присмотрелся и обнаружил на ровном каменном полу едва различимые линии. Члены ордена сделали вечную пентаграмму, очень умно с их стороны.

— Присаживайтесь, так будет быстрее, — посоветовал Роман Евгеньевич.

И я сел в позу полулотоса. Так пламени от ритуала не придётся тянуться выше, чтобы добраться до моего нутра, и мы сэкономим пару секунд… А в моей ситуации они могут быть решающими.

Пока член ордена отвернулся, я достал из кармана могильный камень и сжал в руке.

— Три минуты, — мысленно напомнил сам себе.

— Ну, Сань, прощай! — внезапно сказал демон.

— С чего бы?

— А это я на всякий!

Роман Евгеньевич взял со стены один из факелов и поднёс к полу. Алое пламя потекло по линиям пентаграммы, а я тяжело задышал.

Начал впитывать энергию смерти из камня, и руки окоченели. Магический огонь подполз к моим ногам и окружил меня. Все линии пентаграммы соединились в круге, нарисованном в центре.

Холод пробрал меня насквозь, и дыхание остановилось. Языки пламени медленно росли, и извиваясь, точно щупальца, потянулись ко мне. Сейчас всё решится…

Пламя забралось под штанину и окутало ногу, поползло вверх к моей груди. Больно не было, такой огонь не оставляет следов. Но я почувствовал тепло… Ещё более мерзкое, нежели разлившийся в этом здании холод. От каждого прикосновения мне хотелось вздрогнуть, отстраниться, но я не мог… И чтобы отвлечься, начал считать секунды…

Прошла минута с того момента, как фактически я был уже мёртв. Но пламя не отставало, будто бы во что бы то ни стало решило докопаться до сути.

На второй минуте я перестал что-либо чувствовать. Холод и жар исчезли, будто бы их не было… А я изо всех сил продолжал держать в себе забранную энергию.

Было тяжело. Она так и стремилась вылиться обратно, словно сигнализируя, что ей не место там, где течёт жизнь.

Две с половиной минуты. Мне начало казаться, что ещё пара секунд, и я сдохну по-настоящему!

Ещё чуть-чуть, и я не выдержу… Внутри меня всё напряглось, возникла давящая тяжесть, словно на меня положили целую гору, и больше я не чувствовал ничего. А с каждым мгновением становилось всё тяжелее и тяжелее…

— Я больше не могу… — мысленно сказал я.

— Нет, Саня! Держись! — прокричал демон в моей голове.

От этого совсем не становилось легче.

Секунда… и мысли начали туманиться… А пламя остановилось, окутав меня всего своими языками. И начало медленно отступать.

Ни на коже, ни на одежде не осталось следов. А стоило последнему щупальцу огня отстраниться, как я резко начал выливать энергию обратно в камень.

— Никаких демонов в вашем брате нет, — сказал Роман Евгеньевич.

— Но не всех демонов может обнаружить этот ритуал? — спросил брат, пока пламя на пентаграмме медленно гасло, а ко мне возвращалась чувствительность.

— Всех. Это угольные пентаграммы не всегда точны. Здесь же всё устроено таким образом, что ошибки быть не может.

Вот и причина, почему члены ордена не смогли определить демона, сидящего в Борисе. Их ошибка заключалась в том, что они не принесли брата сюда.

Борис кивнул и обратился ко мне:

— Саш, ты как?

Я схватил ртом воздух и изо всех постарался сохранить спокойствие. Дышал медленно, а иначе Роман Евгеньевич заметил бы странность…

— Всё нормально, только ноги немного затекли, — ответил я.

Окоченение сохранялась в руках и ногах.

— Вставай, тебе надо размяться.

— Минутку.

Я подождал, пока вся энергия вернётся в камень, и встал. Пошатнулся. На меня резко накатила слабость. Камень выпал из рук и звонко ударился о пол…

— А это ещё что такое? — заметил Роман Евгеньевич.

Но ответить я не успел… Раскрыл рот и упал прямо на пентаграмму, а сознание заполонила ужасающая темнота.