Чтение онлайн

Мой холодный взор скользнул по рядам и остановился на Еве, она что-то писала и, не отрывая взгляда от тетради, подняла руку, в задумчивости сморщив лоб, потом всё же подняла голову. Мои губы тронула лёгкая улыбка, своей энергией приободрил девушку. Она смущённо улыбнулась и прошла за кафедру. Она зачитывала свой доклад, а я уже подмечал изменения в ней: спина выпрямилась — значит, груз трудностей поубавился, плечи расправлены — значит появилась уверенность, голосок звучит без срывов, речь ясная, единственная из классов на факультативе безусловно и бесконечно впитывающая в себя всё новые знания, всегда за книжкой, даже на переменах. Мне хотелось поделиться с ней ещё большим объёмом знаний, хотелось научить её самому лучшему для любого мыслящего существа во всех вселенных вместе взятых — умению критично мыслить, впрочем, это ей было доступно, и она быстро поглощала знания. Я стал частым гостем в её квартире, скорее для острастки её опустившегося отца, нежели для контроля девочки, что-что, а дисциплина у неё была железной, чего всегда не хватало Джен. Хотя жизненная хватка у последней была посерьёзнее — сказывались демонические корни.

Важным вопросом для меня являлось то, что мне не удалось уговорить Еву обратиться в полицию по поводу насилия совершенного над ней. Она упорно не соглашалась. Я видел, что ей необходимо было просто перелистнуть эту мрачную и ужасную страницу жизни, чтобы пойти дальше, чтобы жить, а самое главное, жить без страха. Я видел, что подтолкнул её к той границе, где заканчивается недоверие к себе и начинается принятие себя — да такой необычной, не такой как все остальные, но в этой особенности прекрасной, потому что другой такой нет на всем белом свете. Нет потому, что задумка Творца по каждому из нас уникальна. Даже самый мрачный и серый демон в этой вселенной на что-то и годен: даже он любим, даже он любит.

Девушка закончила свой рассказ и одноклассники чуть поаплодировав, отпустили её на своё место. Среди них она нашла единомышленников, но глубоко доверительно ни с кем не дружила, всё же сторонясь привязанностей и это удручало меня. Её лучшими друзьями стали взрослые люди: я и Джен, которая в первую очередь с энтузиазмом сумасшедшей взялась заполнить её вещевой шкаф. Надо отдать моей девочке должное: вещи были подобраны со вкусом, правда, откуда в ней это не понятно. Хотя колготки в сеточку и короткая кожаная юбка полетели в мусорное ведро не без моей помощи, конечно, получив в ответ высунутый от досады язык Дженнифер и тягостный вздох Евы.

Осматривая свой гардероб, я отметил черные и серые тона преобладающие в нем, не считая гавайской рубашки, подаренной мне любимой и погребённой где-то в шкафу. Без омерзительного содрогания я о ней не вспоминал, ну не любил я цветное.

А ещё я стал доверенным лицом Евы. Её отец не возражал, видимо, в его подсознании навсегда запечатлелось моё настоящее мрачное обличье демона с раскрытыми чёрными крыльями, которое его пугало и будучи в трезвом и не очень состоянии. Мною были оформлены все необходимые бумаги — так было проще контролировать происходящее в её жизни, а ещё это позволило ей бывать у нас дома и проводить с нами много времени, наблюдая семейный уют и всё больше раскрепощаясь, становясь тем ребёнком, каким она и должна быть в своём возрасте: немного наивной, капельку дерзкой, чуть строптивой, местами вредной, но не ощущающей равнодушия со стороны самых близких.

Я чувствовал под этим внешним пластом вроде бы благополучия всё-таки ещё большое поле для моей работы — страх жил в её сердце, страх, который так просто не вытравишь, страх, что всё, что с ней сейчас происходит лишь сон, лишь короткая передышка перед чем-то тёмным и ужасным. И моей задачей я видел научить её, что испытывать страх — это нормально, это так… по-человечески, страх помогает нам выживать, но он не должен ложиться тенью на всю нашу жизнь, мы должны уметь его контролировать так же, как и боль.

Получив задание на дом, дети с облегчением высыпали из класса — я мог утомить. Еву я задержал, решив устроить ей сюрприз и, широко улыбнувшись, вытащил из своей сумки книжку, которую она уж точно будет читать, исходя из её вкусов и предпочтений. Я протянул её Еве, она посмотрела на обложку, где значилось «Йон Колфер «Артемис Фаул» и засветилась от счастья. Я видел, что ей хотелось в порыве благодарности обнять меня, но она ограничилась сжатием ладони, всё-таки ещё опасалась, даже меня, даже того, кто смог облегчить её жизнь.

В эти выходные мы с Дженнифер уезжали для того, чтобы скрепить наши отношения узами брака и не могли взять её с собой. Она была немного грустной, но всё понимала и обрадовалась книге, сказав, что это скрасит её досуг в отсутствии нас, что я счёл очень лестным для меня, как для существа, начавшего жизнь человека, бальзамом пролившись на ту часть души, что звалась хранителем. Мы попрощались.

Впоследствии вспоминая события и восстанавливая ход произошедшего, я понимал, что был счастлив и не замечал многих очевидных вещей, но мог бы почувствовать своим внутренним чутьём, что должно произойти нечто плохое. Я был слишком наивен для человека и расслаблен для демона, а про хранителя и говорить нечего — опьянён удачей с Евой, тем, что мне удалось спасти девочку. Но жестокосерднее небес может быть только человек с самым чёрным сердцем.

***

— Я безумно волнуюсь, — шёпотом проговорила мне Джен и её большие глаза мигом округлились, как и мои, когда выйдя из ванной комнаты, продефилировав передо мной в одном нижнем белье и подвязкой невесты на правой ножке, от волнения тронула мои предплечья, невольно царапнув меня своими ноготками, вызвав бурю волнения в крови; моя рубашка, которую я до этого держал в руках, полетела на пол.

— Опять тошнота? — спрашиваю я, развернув её к себе спиной, нежно поцеловав в шею, вдохнув розоцитрусовый запах, купаясь в огненной энергии, ощутив, как ты повела бёдрами, вжавшись в меня, лёгким прикосновением задел напрягшуюся грудь, услышав, как простонала.

— Сегодня нет, — хрипло пролепетала, сорвавшись на шёпот от возбуждения, её руки обняли мою шею, нежно задев горячими кончиками тонких пальцев давно застывшую в шраме, но исцелённую ею боль.

— Джен, — прошептал, скользя губами по спине, оставляя поцелуй на каждом позвонке, пощекотав бок, услышал твой хриплый смешок и улыбнулся в ответ.

Спустившись губами к округлым ягодицам, чуть покусал их. Девушка взвизгнула, а мне безумно понравилась её реакция. Пальцы устремились к вмиг намокшему белью и Джен непроизвольно прогнулась в крестце, следуя за их движениями, оглядываясь на меня, одаривая улыбкой, которая окончательно свела меня с ума. Мои ладони скользнули от бёдер до ступней и тонкие трусики упали на пол, как и мои брюки. Нетерпеливо возвратился тем же путём к шее Джен, вновь прочертив влажную линию поцелуев, возвратившись к шее, медленно ведя горячей рукой по спине вниз, заставляя прогибаться и дрожать; прижался и, толкнувшись в податливое нежное тело, замер, сжав её бедра чуть сильнее, чем следовало бы. Девушка приподнялась на пальчиках изящных длинных ног, и обернувшись, осела, позволяя заполнить себя целиком. Потянулся за ней следом, утратив на миг инициативу, позволив раствориться в её узости. Язычок тут же игриво скользнул по моим губам, сплетая наш поцелуй, распалив нас, испытывающих и так настолько жгучее желание, что две силы, две энергии: мрачная и огненная столкнувшись, приласкались друг к другу и начали жаркий танец. Её бёдра размашисто двинулись мне навстречу, а узкие ладони сжали изящное витиеватое изножье нашего ложа. Она повернула ко мне зардевшееся лицо с россыпью бусинок-пота на лбу.

Губы что-то шептали, вытянув из сладкого плена жгучей пляски её бёдер и услышать слова:

— Люблю бесконечно.

— Я сильнее, — резкий толчок, ощутив, как Джен пульсирует на моих оголённых нервах, сжимая меня внутри, сладкая судорога от макушки с непослушными кудрями до изящных щиколоток, так, что ещё немного и она упала бы, подхватив её за живот, нежно прижимаю к себе, зарываясь в волосы, замирая, дожидаясь пока дыхание успокоится.

Слегка подтолкнул к постели, так чтобы ты удобно устроилась на краешке. Закусила нижнюю алую губу в нетерпении. Широкая ладонь нежно приласкала щёку, Джен прильнула к ним, на миг прикрыв глаза, позже они распахнулись одарив меня яркими изумрудами. Мои пальцы завели твои непослушные кудри за ушки, но твой лукавый язычок нетерпелив и уже на головке, вызвав мои дрожь и сдержанный стон, продолжив путь по стволу вниз и вверх, захватывая постепенно всего меня в сладкий плен, доставив бархатное удовольствие, сильнее распалив меня.

Джен оторвалась от меня и, подтянувшись вверх по шёлковому покрывалу, открывалась мне. Мои руки на её бёдрах притянули её ближе и я вновь в медовом плену, плавясь и взрываясь на сотни маленьких атомов и вновь возрождаясь, двигаясь в унисон с ней, чувствуя, что её ноги заключили меня в капкан, что поцелуй стал глубже, переплетаясь языками. Мы загораемся ещё сильнее. Крепче обнял, почти всем своим весом вжав в матрац, пока она бесстыдно двигалась мне навстречу, подталкивая к границе пика. Я вторил тебе, балансируя на грани грубости и нежности. Услышал её хриплый стон, за которым последовал и мой, и я взорвался в тебе, наполнив. Джен оставила лёгкие поцелуи на моём лице. Пытался отдышаться, обняв девушку, слушая как грохочут наши сердца в унисон друг другу.