Чтение онлайн

— Ага-да, ну, конечно, — фыркнул Сатана, — сказочки своим детям будешь рассказывать, власть ты отцовскую хотел.

— А ты задницу вечно свою прикрываешь, тебе нужен этот ребенок тоже, чтобы козырь иметь перед грядущим.

А я смотрел на старика и видел только скорбь, застывшую в его усталых глазах. Он взглянул на меня и я ощутил груз тягот, под которым чуть не сломался. Его взгляд заставил меня задуматься.

— Замолчите оба, — было сказано тихим голосом, но мужчины услышали и мигом замолкли, а Творец продолжил: — Гавриил, у тебя безусловная власть, как у моей правой руки, что ты ещё хотел бы? Встать на моё место? — он вздохнул, чуть оглядывая растерянное лицо сына. — А ты сможешь, а самое главное, достоин ли принять вместе с неограниченной властью и неизмеримую ответственность, ежесекундно слышать просьбы и понимать то, что надо этому миру, а также следить вдобавок за своими взрослыми детьми, в которых я бы хотел быть уверенным?

Гавриил опустил голову, а Сатана злорадно усмехнулся.

Но Творец повернул голову к нему и внимательно взглянул, произнеся:

— А ты, Сатана, не тебе ли я отдал ад вместе с тюрьмой для грешников, считая тебя самым самостоятельным, с гордым духом, со способностью решить любую проблему, разве я когда-то давал тебе повод усомниться в своих намерениях, ты — единственный из моих детей, имеющий свой трон?

Сатана молчал, видимо, слова отца попали в самое его сердце. Наконец взор Творца обратился к нам с Джен и взор этот был скорбящий.

— Ребёнка мне придется забрать, — тихо проговорил он.

— Нет, — твёрдо произнёс я, вскинув руки в защитном жесте.

— Я вынужден это сделать, Солидафиэль, твой мальчик самый чистый ангел когда-либо рожденный в этой вселенной, всё лучшее, что есть в твоём роду соединилось в нем, Дженнифер была лишь сосудом, я вынужден забрать его, ибо много сил, которые могут воспользоваться его чистотой.

— Ты не заберешь у меня то, что принадлежит мне, — упрямо, с набирающим безысходностью, хриплым голосом.

— Дитя не принадлежит тебе, он должен был родиться, этого было не избежать, даже когда я подослал к тебе самого смертельного убийцу, ты справился и с этим. Я, дряхлый днями, Творец, Создатель Мира, и забыл о силе любви, — он сам горько усмехнулся. — Я вынужден забрать его, он будет спать все время, пробуждаясь на беседы со мной, его не коснётся ничего нечистое, он будет жить высоко и в безвестности, за семью печатями и заклинаниями, — затем он посмотрел на Гавриила и, обратившись уже в нему, произнёс: — Ты ведь упустил демона Медия, сын, ведь его дух не удержать, поэтому так жаждешь получить этого ангела, — старик усмехнулся, увидев, что своими словами попал прямо в цель, затем взглянул на Сатану, — ну, а твои намерения более приземленнее — ещё больше власти. М-да, и вправду, заигрались, мальчики…

В углу рыдала Дженнифер, прижимая к себе тело ребенка, шепча:

— Нет, Сол, не отдавай им его, пожалуйста, не отдавай…

— Это не зависит от него, душа, — со скорбью произнес Творец. — Я вынужден сделать это, чтобы в дальнейшем он не навредил никому, но я обещаю тебе, что всё будет по-прежнему, вы будете и прежде жить с Солидафиэлем на земле, я возьму даже вашу память о ребёнке и развею её по ветру, вам не будет больно, у вас будут еще дети, но, лишенный своей ангельской сути, хранитель никогда не зачнет такой силы ангела.

— Нет, пожалуйста, не надо, — шептала она, рыдая над маленьким тельцем своего дитя.

— Отец, не так быстро, — услышали мы голос Гавриила. — Душа заключила со мной сделку…

— Какую сделку? — похолодел я, повернувшись к Дженнифер.

— Чтобы ты жил… — прошептала она, и её энергия вырвавшись к моей соединилась, закрутившись в ярком огненном вихре.

— Да, ты не ушел в небытие благодаря ей, — усмехнулся надменно Гавриил, — так вот, теперь моя часть сделки, — я оставляю вам память о ребёнке.

Я беспомощно посмотрел на Творца, тот пожал плечами и болезненно поморщился:

— Даже мне не под силу расторгнуть контракт, договор дороже денег.

Я взглянул на Джен и моё сердце опустилось в пятки: как мать сможет жить зная, что где-то есть её дитя на свете, что оно где-то живёт, но без неё.

Но тут я услышал аплодисменты Сатаны и его сухой голос:

— Все такие молодцы, дайте-ка и мне вставить свои пять копеек в ваш теплый междусобойчик, помнится у нас тоже с тобой сделка, Солидафиэль?

Я грязно выругался на древнем демоническом, на что Сатана загоготал.

— И что же хочет от меня хозяин ада? — произнёс я, сжав челюсти и опалив того холодом взгляда.

— Вернуть тебя в ад.

Джен ахнула и мы с ней растерянно переглянулись.

Раздался голос Творца:

— Солидафиэль более не принадлежит тебе…

— Но сделка есть сделка, — злобно парировал он.

— Я возвращаю тебя на Небеса, Солидафиэль, но ты свободен от его власти. Даже будучи демоном, метка на лице Сатаны всегда ему будет об этом напоминать, — вынес свой вердикт Творец, я увидел, как Сатану передёрнуло от злобы, и он со жгучей ненавистью посмотрел в несчастное лицо Дженнифер.

— Это слишком жестоко, — выкрикнула моя девочка, собрав последние силы. — Небеса призваны творить добро, но ваши одежды и крылья перестали быть белыми, они стали серыми, вы научились прикрываться незыблемыми постулатами и делать неприглядные вещи. Наша любовь, родившая чистого ангела, — ваша зависть, — она рассмеялась. — Боги завидуют. Какие же вы жалкие, — её тело сотрясли рыдания.

Я дернулся к ней, но незримая сила Творца удерживала меня на месте.

— Вы не дадите нам обняться? Не дадите проститься? — с горькой усмешкой проговорил я, посмотрев прямо в глаза дряхлого днями.

— А зачем? — произнес тот и улыбнулся. Но это не было издевательской улыбкой, это было отблеском обещания, затаенной надеждой.

Я растерялся от равнодушия слов и от теплоты взгляда. Комнату начало заливать ярким светом. Я прошептал Дженнифер одними губами, что люблю её, она выкрикнула мне это в ответ, зарыдав так, что моё сердце готово было разорваться на мелкие кусочки. Никто в этой комнате не заметил, что напоследок старуха щелкнула пальцами, а Творец улыбнулся.

Кольцо, психиатричка и Голливуд

Очнулась я внезапно. Так просыпаются после кошмаров: немного с облегчением, что всё закончено, и лёгкой тревогой, что возможно всё ещё во сне. Какое ужасное сновидение!

Я провела рукой по животу и… похолодела. В окна бил ненавязчивый свет фонарей, а заря даже не думала зачинаться. Вскочив, включила свет и огляделась. Всё как обычно, все предметы на своих местах, но я не беременна и… Подбежав к гардеробу, открыла нервным судорожным движением дверцу шкафа. Там, где должны были быть его рубашки, костюмы и брюки, их не было. Там висели мои вещи. Это — плохой сон и, возможно, я проснусь и Сол будет рядом и ребёнок… Но в голове отпечатались слова кошмара — всё будет как прежде, память не отнимут, Сола и малыша заберут. В той реальности, в которой проснулась я, так и случилось.