Чтение онлайн

— Отпусти меня! — кричал Орлов. Резкий рывок — и вот он снова несется на меня. Ай-ай-ай, на девочек поднимать руку нехорошо! Шаг в сторону. Блондинка-истеричка пролетает мимо меня, но тут же разворачивается и несется снова. Его кулак проносится прямо над моей макушкой. Ой-ё, похоже все серьезно! Отпрыгиваю немного назад и резко подаюсь вперед. Мой кулак прилетает придурку номер один в России куда-то в живот, но он не остается в долгу! Хороший удар по ребрам заставляет меня выдать какой-то странный стон. Я снова подаюсь назад, потирая ушибленное место. Орлов делает то же самое.

— Дура! — внезапно выкрик парня заставил меня вздрогнуть. — Ты никому тут не нужна, так какого хрена лезешь?

— Я лезу? — шепчу я возмущенно, но блондина в его гневной речи уже было не остановить!

— Ты вообще никому не нужна! С тобой дружат люди только потому, что у тебя можно списать, но в классе могут и без тебя справиться! Марина знает материал не хуже, так что ты теперь нахрен никому не нужна, поняла?! Твоя мать шлюха, ей на тебя насрать, поэтому вас отец бросил… — орал новенький на весь коридор. И за своими громкими речами он не заметил изменений во мне. А изменения были…

РОV Саши.

Я просто орал на нее, будучи в гневе, уже не понимая, что творю. Во мне бурлила кровь, заставляя идти на глупые и отчаянные поступки. Самые глупые и самые отчаянные.

Наверное, я перегнул палку. Слишком увлекся, войдя в раж. Я дрался с девчонкой, и это было верхом моего идиотизма! Теперь мне уже и самому было непонятно, зачем я устроил все это. И как она умудряется меня так сильно выбешивать? Откуда столько ненависти к какой-то ботаничке? Странно, на меня не похоже. Обычно я всех злю, а не меня. Тогда почему на ней случился сбой?

Я и не заметил, как Вероника приблизилась ко мне. Внезапный удар по щеке заставил меня протрезветь. И вправду увлекся. Щека горела, и я замолчал. Как там говорится? Ударили по левой щеке, подставляй правую? Видимо, сейчас так и следовало сделать. Я слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Макарову. Увиденное меня даже несколько поразило.

Глаза горели холодным огнем, которого я не видел у ботанички до этого. Лицо почти не изменилось, только брови были сдвинуты сильнее обычного. Девушка дышала быстро и глубоко, лицо сильно покраснело. А главное, зрачки стали действительно большими. Очки слегка съехали на переносицу, но, видимо, ей уже было не до этого.

Похоже, я снова излишне увлекся рассматриванием своей противницы, потому что пропустил следующий удар, который, кстати, пришелся именно туда! Снова будто побывал в вытрезвителе, вот только ко мне вернулась прежняя ненависть вперемешку с болью. Я резко закрыл руками пах, сгибаясь пополам и издавая странные звуки, похожие на скуление щенка. Черт, стыдно-то как!

— Сука! — выдохнул я пискляво. — Ты мне отбила… все отбила!

— Заткнись! — Вероника крикнула неожиданно громко даже для себя. Похоже, она это почувствовала, после чего несколько пугливо заозиралась по сторонам. Однако это продолжалось недолго, Макарова снова устремила на меня взор, полный ярости. Видимо, мои слова действительно задели ее. Только сейчас было трудно определить, хорошо это или плохо. Пока боль в паху не прекратилась, я склонен полагать, что плохо. Вокруг нас собралась уже целая толпа народа, не спешащая помогать кому-нибудь из нас или же, наоборот, разнимать. Все просто стояли и смотрели. Правда, пока что были только некоторые парни из нашего класса, а остальные одноклассники ещё не пришли.

— Лучше извинись, пока не поздно! — рыкнула Вероника. Ей бы в армию, солдат строить, или в шашлычную, мясо одним взглядом жарить.

— Да пошла ты! — вызывающе ответил я и тут же пожалел об этом. Макарова прыгнула на меня, как кошка на мышь или, скорее, как тигр на огромный кусок мяса. Мы вдвоем упали на пол, после чего покатились в неизвестном направлении. Я чувствовал, как она пыталась вырвать волосы на моей голове, а я… я не знаю, что делал в этот момент. Наверное, бил ее по спине. Почему-то, когда тянут за волосы, резко темнеет в глазах, и появляются странные разноцветные круги. Вот сейчас со мной происходило то же самое. Я просто отбивался, как мог, а эта… кошка, честное слово! Я удивлен, как она мне до сих пор лицо не расцарапала. Твою мать, больно же, да и пол холодный, твердый и грязный! Какого хуя мы вообще по нему катаемся, как дебилы последние?

Кто-то сказал, что мысли материальны. Так вот — правильно он сказал!

— А ну быстро прекратили это! — раздался где-то сверху громовой голос. Драка мигом остановилась. Так получилось, что я оказался сверху… Многозначительная поза, однако. На нас так странно все смотрели, особенно девушки из нашего класса. Мне уже даже подумать страшно, что они думали про нас. Я вскочил и вытянулся в струнку перед директором, который, собственно, и прекратил нашу драку. А вот Макарова почему-то подниматься не спешила. Она стояла на четвереньках и руками ощупывала пол, будто искала что-то. И ведь действительно искала! Очки улетели под скамейку. Я с трудом подавил желание подойти и поглумиться над ней по этому поводу. Из толпы вышел Олег и зашагал прямо к скамейке. Неужто он решил сделать то, что пришло мне в голову? А нет, в силу своей воспитанности решил помочь ботаничке. Брюнет поднял упавшие очки и протянул их Веронике. Девушка схватила их так, как хватается утопающий за соломинку, и поспешила водрузить на свое законное место. Олег помог ей подняться, после чего отошел в сторону. Теперь Макарова выглядела заметно спокойней. Ее лицо снова стало безэмоциональным.

— Пройдемте-ка ко мне в кабинет, голубчики! — пропыхтел директор (не помню уже, как его там звали), который был довольно тучный, после чего развернулся и направился в свой кабинет, в котором я уже успел побывать. Толпа разбежалась в разные стороны, давая нам троим проход. Ботаничка плелась где-то сзади. Школьники смотрели на нас с некоторым разочарованием, ведь всем им очень хотелось узнать, чем все закончится, я в этом ничуть не сомневаюсь.

Очень вовремя прозвенел звонок, и толпа зевак разбежалась по кабинетам. Мы зашли в кабинет Геннадия Алексеевича (только сейчас я увидел бейджик). Директор грузно опустился в свое кресло, но тут же встал снова.

— Так, я сейчас вернусь, а вы пока побудьте тут. Как вернусь, разберемся с вами. Ишь чего устроили!.. — не прекращая ворчать себе под нос, Геннадий Алексеевич вышел. И вот теперь мы остались вдвоем, один на один. Что-то мне в таком раскладе не нравилось…

— Итак, раз уж мы остались наедине, — Вероника повернулась ко мне, и я увидел поистине маньяческую улыбку на ее лице. — Что ты там говорил про моих родителей?

****Глава 5

Геннадий Алексеевич со спокойной душой вышел из туалета, направляясь в свой ставший за долгие годы работы в школе родным кабинет. Директор по привычке смотрел по сторонам, оглядывая опустевшие после звонка коридоры. Пару раз, кряхтя и бормоча что-то о некультурности современной молодежи, он наклонился поднять фантики, кинутые кем-то из учеников прямо на пол. Наконец, мужчина добрался до своего рабочего места. Геннадий Алексеевич распахнул дверь в кабинет его секретарши, за которым находился и его личный кабинет, и воззрился на весьма растерянную подчиненную, со странным испугом смотревшую в сторону входа в кабинет директора. Мужчине это показалось более чем странным, но учитывая то, что оттуда раздавались какие-то очень подозрительные звуки и крики, секретарша была далеко не главным персонажем в сцене, которую директор этой школы уже боялся увидеть.

— Что там? — неожиданно грубо для себя спросил Геннадий Алексеевич.

— Я… я не знаю… честное слово, я побоялась входить! — выпалила подчиненная и осеклась.

— Ладно. Это мой кабинет, я и проверю, что там происходит! — решительно произнес мужчина, двигаясь к своей двери. — В конце концов, они хоть и ученики, но уже взрослые люди, они не могут ничего…

Дверь со скрипом открылась, и Геннадий Алексеевич замер, так и не закончив фразу. Обзор ему открывался небольшой, но уже этого вполне хватало, чтобы вогнать в ступор любого.

Перед тем, как рассказать, что же увидел директор школы, хочется заметить, что он действительно любил свой небольшой уютный кабинет…

Стеклянная дверца книжного шкафчика, в котором Геннадий Алексеевич по своему обычаю хранил не только умные книжки, но и почетные грамоты, висела буквально на соплях. Второй дверцы почему-то не было, зато сильно настораживала куча стекла на диване, явно некогда обладавшая прямоугольной формой. На одной из полок, половина из которых были благополучно сломаны, покоилась деревянная ножка стула. Также мужчина сразу заметил, что некоторых (почему-то самых больших) книг недоставало. Рядом со шкафчиком стоял порядком подмятый диван, тканевое сидение которого было порвано в нескольких местах, но не это пугало. В спинку было воткнуто два дротика, а в стену над спинкой ещё один. Директор поднял глаза и побледнел. В его любимую картину были воткнуты оставшиеся дротики, которыми он любил играть в дартс на досуге. Геннадий Алексеевич хотел схватиться за ручку двери, чтобы войти и прикрыть за собой дверь, но и здесь он обломался. Ручки не было. Вместо привычного деревянного шарика из двери торчал ржавый гвоздь. Плюнув на это дело, мужчина с опаской сделал шаг внутрь, заранее готовя себя к ещё большим потрясениям.