Чтение онлайн

– Именем Иисуса, демон, каешься ли ты в содеянном?

– Смотря в чем, – спокойно ответила Некрос; огонек в глазах не утих, а, казалось, разгорелся еще больше.

– Убийства, совращения, кража, грабеж, прелюбодеяние…

– Разве у меня есть супруг?.. – удивилась женщина, но священник продолжал, не обращая внимания.

– … чревоугодие, потворство…

– Как я могу не потворствовать? Я же демон.

– … и прочие грехи, совершенные назло церкви и законам ее! Каешься?

– Каюсь, – устало ответила Некрос.

– Именем Иисуса, готова ли ты к смерти своей?

– Ни капли.

– Тогда, именем Иисуса, мы казним тебя без готовности.

– Ты можешь перестать вплетать бородатого в это дело?.. – Некрос скривилась и повела плечами.

– Несите огонь!

Демоница на секунду прикрыла глаза. Толпа невыносимо шумела, кто-то кидал какую-то гниль, пачкая платье Некрос, заляпывая сапоги. Кто-то особенно злобный прорвался через стражу, оцепившую эшафот, и кинул камень. Он попал, но реакции от приговоренной не последовало. Та продолжала смотреть на клинок, воткнутый перед ней в доски эшафота, и думать о своем. Пока простолюдина стягивали с помоста, Некрос сконцентрировалась на струйке крови, текущей из рассеченного камнем виска. Теплая капля спускалась все ниже, пересекая щеку совсем рядом с губами, опускаясь до подбородка.

Палач коснулся факелом сена. Оно вспыхнуло мгновенно, языки огня перебросились на ветки, лизнули бревна, глиняную чашу со святой водой, коснулись сапог Некрос, но так и не удостоились внимания жертвы. Демоница вновь пристально смотрела на двуручный меч с рукоятью из редкого красного дерева. И хоть оценить драгоценность по достоинству могла лишь сама Некрос, у толпы оружие тоже вызывало некоторый интерес. Правда, в ином направлении. То и дело раздавались предложения сжечь меч вместе с демоном, а кто-то шептался и обсуждал возможность стащить клинок, чтобы продать его где-нибудь. В мелком городке хватало преступников и идиотов, но это не беспокоило ни Некрос, ни Церковь.

Огонь объял тело демоницы. Волосы затрещали, плоть зашипела. Раздался крик. От эшафота понесся смрадный запах горящего мяса. Смутные очертания тела давали всем понять – жертва извивается среди волн жара, невыносимого и жестокого. Толпа отвлеклась от меча, заревела, вскинула руки, воззвала к Богу, в глазах читалось неискоренимое счастье зверей. И лишь когда из пламени выпала тяжелая роба священника, обгоревшая, сохранившая на себе остатки огня, но вместе с тем – по-прежнему напоминавшая некогда цельное одеяние, люди отстранились от своей радости, как здоровый отстраняется от прокаженного. Взгляды метнулись в сторону, туда, где стоял выносивший приговор мужчина. Теперь там никого не было. Толпа замолчала, глядя на очертания тела. Угловатые, сухие – даже несмотря на огонь, всем стало ясно, что тело не женское.

– Демон выбрался! Демон выбрался! – кричали все, но толку от этого не было. Потушить пламя было невозможно, и священник догорал, агонизируя и даря жадной пастве аромат своего тела. Это возбудило в людях страх. Он поднялся липкой и смрадной волной в каждом из них, а простолюдинская натура в очередной раз напомнила о собственной беспомощности.

– Расходитесь по домам! – заревел кто-то из стражников.

Прежде, чем хоть кто-то успел сориентироваться, на помосте появилась Некрос. Она была чистой, словно и не было чужой крови на лице, словно не кидались в нее гнилыми овощами. Лишь небольшая ранка от камня сохранилась на виске. В руках демоницы был свиток, который до того держал священник. Ее глаза бегло изучили написанное, а потом поднялись к толпе.

– Эмануил Райф приговаривается к публичному сожжению за: потворство проституции, совращение малолетних, отпущение тяжелейших грехов, закрытие глаз на мошенничество, воровство подаяний церкви, торговлю и страсть к азартным играм. В качестве свидетелей вызываю… всех! – блеск в глазах Некрос становился все безумнее. Она кинула свиток в пламя. – И кому вы поклоняетесь, глупцы? Богу или тому, кто догорает в костре? Этот идиот забыл даже о правилах неучастия Церкви в пролитии крови. Он хотел казнить меня на эшафоте, как какого-нибудь преступника, забыв, что он священник, а я – демон. Ни один из нас не должен был находиться сегодня на этих досках. Но раз уж он так захотел, то я стану палачом. Кто же будет приговоренным? Каждый из вас.

Ее рука ухватилась за рукоять клинка. Двуручный меч выскользнул из досок, взмыл вверх, замер. Солнце ненадолго выглянуло из-за туч, осветив холодный металл, будто благословляя его, хотя на деле – даря последнюю кроху тепла всем, кто в этот день должен был умереть. А затем оно ушло обратно, спрятавшись, утопившись в серых клубнях, чтобы не видеть позора, которым демон покрывает людей.

***

Эльф опустил книгу в сумку. Знал, что это бесполезно, но зачем-то продолжал собирать вещи. Хотя и понимал, что она уже недалеко. Близко. Рядом.

– Здравствуй, друг мой, – донеслось от окна, и эльф без особого удивления увидел ее, сидящую на подоконнике. – Смотрю, готовишься к отъезду?

– Ты пришла меня убить.

Голос длинноухого был спокоен, но в его глазах Некрос видела страх и надежду. Надежду выжить. Она пожала плечами и соскользнула на пол, плавной походкой приближаясь к эльфу.

– Я пришла сюда и за другими. Хотя остался только ты.

– Ты была хорошим другом, – эльф шагнул ей навстречу.

– Слышала, человеческая женщина родила в этом городе необычного ребенка.

– Да. Это мой сын.

– А кто дал право путаться с людьми?

– Не демону говорить об этом – у тебя никогда не будет детей.

Некрос остановилась. Ее глаза сощурились. Глаза потускнели.

– Отдыхай, эльфеныш.

Глаз впустил в себя тонкий палец, подцепивший длинноухого за глазницу. Демон провернулся, швыряя худощавое тело в стену.

Голова ударяется, поворачиваясь под неестественным углом.

На камне остались следы крови. Эльф лежал без движения. Оставшийся глаз открыт, но Некрос заметила в нем поселившуюся бессознательность. Шея сломана, скоро придет окончательная смерть.

– Чертов… – презрительно начала демоница, но потом замолчала и лишь сплюнула.

***

– Как ты могла?! Он был твоим другом! Верил тебе! Любил тебя! – эльфка рыдала, корчась в углу небольшой хижины. Некрос пришлось потратить немало времени на то, чтобы найти ее.

– Никогда не просила этого, – безразлично ответила красноволосая, поднимая меч. – Ты скажешь, куда он отправил ребенка, или мне самой выудить это из твоего мозга?

Эльфка молчала, бессильно глотая слезы. Воздух нес с собой приятный запах дождя, и Некрос усмехнулась.

– Здесь красиво. Неужели хочешь так быстро покинуть такое прекрасное место? Лес, озеро, птиц и прочих очаровательных зверюшек? И все, чтобы защитить полукровку? Он выкидыш, которого я должна уничтожить. Иначе христиане засунут свой поганый нос еще глубже. Эльфам это тоже аукнется.