Чтение онлайн

– Никто не простит тебе происхождения, даже не мечтай, – Алиса, будто зная истинную мою кровь, говорила это с тихой злостью, и все же сухо, без желания обидеть.

Выдохнув, я закусил губу. Мне предстояло совершить убийство. И может, даже, уничтожить все, к чему я так хотел бы прикоснуться. Но действительно ли я сожалею об этом? Или это лишь мое сознание, которое все не может простить мне мою бесчеловечность? Ведь кто я на самом деле – вампир или приспешник креста? В итоге, ни то, ни другое. Но почему-то выбора мне никто не оставляет. Сначала меня выдернули из моего дома, забрали у меня все, к чему я привык, заточили под клеткой религии, вынудили принять Бога, веру в него и в людей… А затем злой случай грубо перемолол мои кости, превратив меня в нечто совершенно не похожее на человека. Мне некого в этом винить, и все же злость так просто не покинет мое сердце.

Но надо ли мне ее прогонять? Кем я стану, если в итоге, потратив множество сил, переборю самого себя, оставив эмоции позади? Я скорее поверю в то, что это сделает меня еще хуже, чем в то, что я смогу поверить во что-то кроме злости.

– Ты можешь не бояться, Джордан, я смогу помочь. Во мне достаточно сил.

– Я не боюсь, – прошептал я. – Но если умру – не вини меня.

Их руки ощетинились оружием и яростью, но я не должен этого опасаться. Мне никто не смог бы подарить того покоя, какой могли бы дать люди. Сожги меня, разруби на части, закопай живьем – лишь они будут по-настоящему милосердны к тому, что во мне поселилось. Мне не у кого искать утешения: ни демоны, ни боги не подадут мне кружку, наполненную ядом, который меня по-настоящему убьет, а не сделает жалким подобием былого.

Они ведь пробьют мне сердце?

Я окинул взглядом толпу. Кого же больше – оружия или людей?

Точно пробьют.

Прямо сейчас и прямо здесь, больше нет смысла гадать. Пока я не убил больше людей. Пока я не съел больше людей. Пока я еще хоть немного человек. Где-то внутри себя. Где-то…

Крик вырвался из самого моего нутра. Я закричал, надеясь, что это будет последнее, что я смогу сделать. Мои руки вскинули меч, будто сами по себе, будто так им сказал кто-то – Бог, но не я.

Я слышал звон Тласолтеотль, я слышал ее яростный стон, я чувствовал, как рукоять дрожит в моих ладонях, и я молился, чтобы лезвие никогда не опустилось.

Простишь ли ты меня, Боже?

Вилы входят в мою грудь. Но я чувствую, что до сердца они не достают. Насколько сильно оно спасает наши жизни?

Последний раз я смотрел на этих людей. Молятся ли они вместе со мной? Готовы ли они просить прощения у своего божества? Смогут ли они поверить в свою смерть перед тем, как Тласолтеотль вздрогнет от экстаза?

Мой крик оборвался. Тело содрогнулось. Меня сковало что-то, чего я не испытывал ранее.

Наслаждение.

Лезвие разбрызгало кровь. Крик вознесся к небесам. Я почувствовал, как лезвие топора входит в мое плечо.

– Поверить не могу! – кричит Тласолтеотль.– Я на пике, Джордан! Режь еще, пользуйся мной, давай же!..

Звон оборвался в моих руках, я рассмеялся, размашисто пуская клинок по головам. Он застревал в костях, словно не был уверен в собственной силе, и я выдергивал его, снова окропляя лезвие содержимым людей.

Их тела настолько нежны, какова же кровь на вкус?

Они все даже не пытались. Люди пришли остановить демона, вошедшего на ночь к ним в дом, и при этом руки их оказываются связаны страхом и болью. Чего же стоят тогда их молитвы?

Почему они настолько слабы, если чувства их так велики?

Мои ошибки поощрялись, мои удачи возносились, лезвию не нужна была цель, меч находил свою жертву, как бы она ни пряталась, как бы она ни защищалась. Дрожащие руки не могли удержать топоры и косы, вилы трещали, серпы со звоном вылетали из ослабевших пальцев. Я прорезал дорогу через людей, пытавшихся стать воинами. Все больше и больше, все меньше и меньше…

Улица. Она встречает меня свежестью ночной тишины. Дуновения ветра ласкают окровавленное лезвие моего меча. Последний мужчина, нашедший в себе решимость, упал позади меня. Я отер лицо. Передо мной стояли те, кто дал зарок не пустить меня дальше любой ценой. Я окинул взглядом женщин, стоящих передо мной с охотничьими арбалетами. У каждой из них заряжено всего лишь по одному болту, но я был уверен, что этого достаточно.

– Джордан, что ты делаешь? – тревожно зазвенела Тласолтеотль.

Мои пальцы разжались. Меч упал, ударившись оземь. Я развел руки. Внутри клокотало странное отчаяние. Я чувствовал, как меня тошнит. Чужая кровь обжигала мою кожу, печальной росой напоминая о содеянном.

– Ну же! – крикнул я. – Стреляйте! Цельтесь мне в сердце!

Пожалуйста…

Их глаза слезились, плечи предательски дрожали, но я видел, что пальцы на спусковых рычагах лежат твердо. Это поселило во мне надежду.

Не мешкайте. Прошу.

Женщины продолжали стоять. Их арбалеты были направлены на меня. Я все стоял, ожидая, когда хоть кто-то отправит в меня тяжелый арбалетный болт. Время тянулось бесконечно долго. Я почувствовал, что хочу поднять меч, я слышал отчаянный звон Тласолтеотль, я чувствовал жар, охвативший ее.

– Джордан, ты обещал! Ты обещал мне! – кричала она.

Я рухнул на колени и вскинул взгляд в небо.

– Стреляйте, быстрее! – изо всех сил закричал я. – Прошу, выстрелите!

– Убей их! Убей этих сучек! Не смей умирать! – визжала богиня, вздрагивая всем клинком.

Умоляю, сделайте это… если не сейчас, то я больше не остановлюсь…

Я разрывался. Я не мог сопротивляться своему желанию умереть, но внутри меня что-то отчаянно шептало: «Я хочу жить». Я почти не слышал этого голоса, но я знал, что он есть. Не может не быть. Что заставляет мои пальцы дрожать? Почему я хочу почувствовать вес меча в ладонях? Почему мои раны болят так искренне?

– Господи! Сохрани, помилуй, спаси их, охранявших землю твою, осени во тьме ночной воинов и огради их Крестом Твоим от вражьих сил! – я порывисто перекрестился. – Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Выстрелите в меня, убейте меня! Очистите от меня землю свою, упасите детей своих и сердца свои!

Мои ладони хлопнули, складываясь; я наклонился к земле, напрягшись всем телом, чтобы побороть дрожь, а потом вновь разогнулся.

– Стреляйте же… – прошептал я. – Сделайте это.