Чтение онлайн

Теперь Берт хотел убедиться, что Валерия Горшина в порядке. В конце концов, вчера она побывала в аду во всех смыслах, и не было ничего странного в том, чтобы проявить разумную предосторожность. Это нормально. Демон обязан отслеживать состояние своей — он мысленно споткнулся — бывшей цели. На случай… на всякий случай.

В какой-то момент собственные размышления показали Берту будто немного подозрительными, но подозрения рассеялись, как только дверь подъезда открылась, и на крыльце появилась Валерия Горшина.

Выглядела она как обычно, разве что лицо чуть бледнее. Не накрасилась, быстро сообразил Берт. Это немного насторожило его, поэтому он призвал печать для считывания ауры, раскрошил её и присмотрелся к тёмному покрову, что окутывал фигуру Леры.

Как и ожидалось, он стал плотнее. Беспросветно чёрный панцирь укрывал её с ног до головы и выглядел демонически пугающе. При других обстоятельствах Берт бы даже восхитился, но сейчас это чувство казалось ему неуместным.

Эта женщина ведь справится со своим панцирем? Ей не тяжело носить его на себе? Такими темпами её ауру уже скоро начнут чувствовать окружающие…

Лера тем временем на удивление бодрой походкой прошла мимо и направилась в сторону автобусной остановки.

Что-то внутри слегка отпустило. Берт и сам не сразу понял, что именно — просто стало чуть легче стоять на этом тротуаре у дома в половине восьмого утра без всякой (придётся всё же это признать) уважительной причины.

Теперь можно успокоиться и отправиться по своим делам.

Но он двинулся следом.

Облегчение Берта длилось минут двадцать.

Когда Валерия Горшина вышла из автобуса и направилась через дорогу к школе, её отчаяние снова пришло в движение. Оно сгустилось и заклубилось вокруг, как дым над тлеющими углями, в которые плеснули водой. Пока Берт пытался угадать причину, Лера замерла около школьного забора и уставилась на крыльцо, к которому стекались ручейки из ярких курток и шапок.

Высматривала дочь среди детей? Беспокоилась, что в школе с ней может что-то случится? Но раньше она лично водила Лизу в школу и никогда не выглядела такой встревоженной.

Берт аккуратно приблизился и взглянул Валерии Горшиной в лицо в надежде прочитать ответы там. Брови были сведены, рот — плотно сжат.

Если она так волнуется, почему бы не зайти внутрь и не убедиться, что дочь в порядке? Неужели… ей запретили? Берт неплохо разбирался в человеческих законах, хоть они и варьировались в зависимости от страны, и сомневался, что дело было именно в запрете. Очевидно, ситуация была гораздо сложнее.

Беспокойство Валерии Горшиной тем временем множилось с каждой секундой, проведённой у железных прутьев забора.

Немного поколебавшись, Берт потянул часть её отчаяния на себя. Просто чтобы немного стабилизировать. Ему не сложно — а ей будет легче. Эффект пришёл сразу: её плечи чуть опустились, складка между бровями расправилась. Сама Лера ничего не заметила, но тем лучше для него.

Постояв ещё немного у забора, она развернулась и направилась в сторону офиса.

Берт проводил её задумчивым взглядом.

По большому счёту, больше он никак не мог ей помочь. Он не мог вернуть ей дочь, не мог оказать влияние на мужа — за такую самодеятельность его бы серьёзно наказали в адской канцелярии. Но он чувствовал некую ответственность за случившееся — за то, что мать и дочь разлучили. Так почему бы перед тем, как вернуться в свой мир, не убедиться в том, что обе находятся в относительном порядке?

Ещё несколько секунд Берт смотрел на школьное крыльцо, затем за пару взмахов крыльев перелетел через забор.

Перед тем как подняться по ступеням крыльца, он наложил дополнительную печать маскировки. Одной было бы достаточно в любом другом месте, но не здесь. За детьми приглядывали, он знал это очень хорошо. Ангельское присутствие в школах было негласным. Засекут — проблем не оберёшься.

Школа встретила его самым настоящим хаосом. В фойе яблоку негде было упасть, а в раздевалке у входа царила такая опасная толкотня, что Берту пришлось подняться на крыльях и лавировать под потолком, при этом изо всех сил сдерживая собственную демоническую ауру. Нельзя было допустить, чтобы его присутствие заметили.

У лестницы Берт заметил охранника в чёрной униформе. Немолодой, грузный, с лицом человека, который видел в этой жизни всякое, он смотрел на проходящих мимо детей с выражением глубокой, экзистенциальной усталости.

Берт мягко приземлился неподалёку. Его вынудил профессиональный интерес.

Этот охранник пребывал в состоянии хронического тихого отчаяния уже, судя по всему, лет десять. Может, пятнадцать. Берт почувствовал что-то вроде уважения.

Постепенно шум в коридоре начал стихать, толкотня тоже рассеивалась. Ещё через пару минут прозвенел звонок, и школа стала совсем тихой. Охранник с отчаявшимся лицом удовлетворённо кивнул и уставился в телефон.

Берт огляделся. Теперь он наконец мог приступить к поискам. Найти среди нескольких сотен детей одну конкретную девочку будет нелегко, но времени у него полно.

Он не спеша двинулся по пустому коридору. Стены здесь были увешаны детскими работами — рисунками, аппликациями, поделками из непонятных материалов. Берт скользил по ним взглядом без особого интереса, пока на глаза случайно не попала знакомая фамилия.

Елизавета Горшина, 3 «Б». Рисунок на тему «Осенняя пора».

Несколько секунд Берт смотрел на рисунок, на котором тыква и кабачок, взявшись за листья, шагали по лесу и… собирали грибы. Композиция была выстроена любительски, но сюжет показался ему неожиданно свежим. Особенно на фоне осенних пейзажей, нарисованных на остальных работах. Выражение лица кабачка и вовсе поражало. С трудом оторвавшись от рассматривания понурой физиономии с выпученными глазами, Берт отправился на поиски плана школы.

Как выяснилось, кабинеты третьих классов находились здесь же, на первом этаже. Берт без труда нашёл нужный коридор, устроился на самом дальнем подоконнике и стал ждать.

Сорок минут тянулись без особых событий. За дверьми кабинетов шли уроки, доносились голоса учителей, чтение вслух и чей-то смех, оборванный строгим тоном.

Когда прозвенел звонок, двери почти одновременно распахнулись, и коридор начал наполняться детьми, одетыми в клетчатые форменные костюмы и сарафаны.

Лиза Горшина появилась из двери соседнего класса одной из последних в компании девочки, которая что-то оживлённо рассказывала.

На первый взгляд всё выглядело совершенно нормально. Ребёнок Валерии Горшиной казался здоровым и спокойным. Не похоже было, что для неё вообще хоть что-то изменилось — она разговаривала и даже улыбалась своей собеседнице. Берт с некоторым облегчением вздохнул. И в тот же момент услышал:

— Эй, горшок!

Лиза вздрогнула, но прошла дальше за подругой к соседнему подоконнику.

А Берт моментально нашёл мальчика, который только что подал голос. Он был самым высоким в коридоре — на полголовы выше одноклассников. Одет аккуратно, даже слишком аккуратно для школьника: отглаженная рубашка, клетчатые брюки со стрелками, стрижка короткая и чёткая, какую обычно носят взрослые мужчины, работающие на важных должностях. За ним, чуть поодаль, держались двое одноклассников помельче и попроще.