Чтение онлайн

Берт с усилием зажмурился. Это из-за неё ему сейчас так плохо?

Голова трещала, будто в неё вколотили десяток гвоздей. Какая изощрённая пытка…

— Господин Гдолан спрашивают…

— … как дела у господина Аштарота.

Тонкие скрипучие голоса проехались по воспалённым нервам, вызвав мучительную вспышку боли. Снова мелькнуло синее пятно. Берт моргнул, и мир наконец начал обретать резкость.

— Господин Аштарот, очнулись!

— Наконец-то очнулись!

Прямо перед Бертом, на расстоянии вытянутой руки, находилась рогатая морда с высунутым синим языком.

Чёрт.

Младший персонал адской канцелярии, если выражаться толерантнее. Те самые бесчисленные курьеры и секретари, что сновали везде, с одинаковым усердием разнося документы и сплетни.

Берт присмотрелся получше и увидел второго чёрта чуть поодаль. Ну да, они ведь по одному не ходят.

— Уф, очнулись! — Чёрт, что сидел на кровати ближе, убрал синий язык, и на его красновато-бурой мордочке проявилось нечто, похожее на беспокойство.

— А то мы уж думал всё… — пискнул второй, сверкнув глазами-бусинами.

— … вышли из строя господин Аштарот.

— Придётся докладывать, а это формы заполнять, печати ставить…

Оба чёрта заунывно завыли, и Берту пришлось поднять руку, чтобы эта пытка звуками прекратилась.

— Сколько? — прохрипел он.

— Чего сколько?

— Сколько я… — Берт попытался сесть и чуть сам не взвыл, когда голова взорвалась новой вспышкой боли, — … сколько я был в отключке?

— А, это! — пропищал чёрт, который сидел подальше. Первый поскрёб когтистой лапкой за ухом. — Три дня, господин Аштарот.

— Три полных дня.

— Мы каждое утро заглядывал….

— Мы смотрел — лежите, не шевелитесь, — первый снова высунул синий язык, будто хотел изобразить его, Берта, в бессознательном состоянии.

— … только стонете иногда. Страшно было, честно скажу.

Три дня.

Берт аккуратно откинулся обратно на подушку и уставился в потолок.

Три дня в отключке из отведённой ему на заказ недели. Сколько теперь оставалось времени? Один день он потратил на то, чтобы подпитаться от Валерии Горшиной отчаянием. В итоге настолько перебрал, что теперь ощущал себя как алкоголик после продолжительного беспробудного запоя.

И ладно бы эта подпитка возымела хоть какой-то эффект, но нет! Валерия Горшина в самый последний момент сумела изгнать его обратно в нижний мир, прописав при этом очень болезненную оплеуху!

Она точно… человек?

— Вам письмо, господин Аштарот!

Берт хмуро взглянул на первого чёрта, который протягивал конверт с печатью из застывшего пепла.

— От господина Гдолана, — почтительно проскрипел он.

— Срочное.

— Просроченное.

— На день просроченное.

Берт нехотя принял конверт. Пальцы слушались так плохо, будто он проспал не три дня, а три века. Кое-как достав записку, он обнаружил на ней единственную фразу, выведенную идеальным каллиграфическим почерком:

«Срочно зайди ко мне».

Внутри вспыхнуло какое-то нехорошее предчувствие. Придётся объяснять начальнику свой провал, а Берт даже не знал, как оправдаться. Если он начнёт обвинять во всём странную броню Валерии Горшиной, это будет выглядеть до нелепости унизительно. Высший демон отчаяния жалуется на простую человеческую женщину.

Да и вообще, что теперь делать с этим заказом…?

— Передайте Гдолану, что скоро буду, — сказал Берт.

Оба чёрта синхронно кивнули, скользнули к двери и исчезли.

В пепельном офисе адской канцелярии всё было на своих местах: осветительные кристаллы монотонно жужжали на одной ноте; то там, то тут раздавались скрипы и шорохи, царапанье маленьких коготков по камню, — и каждый звук причинял Берту страдание.

Он шёл медленно, стараясь держать голову в одном положении. В ней по-прежнему крутился образ этой женщины. Её уставшая фигура, сидящая за столом тесной кухни, будто отпечаталась на внутренней стороне черепной коробки. Да что уж там говорить, Берту даже мерещилось, что он слышит её голос!

Что ты такое? — снова и снова думал он.

В приёмной у кабинета Гдолана Берт притормозил. Нужно было решить, чем именно он будет объяснять свой провал и трёхдневную отключку. Сделать это нужно было так, чтобы не уронить лица и не потерять оставшиеся крупицы самоуважения. Пусть Гдолан и не свирепый начальник, но демонстрировать ему свою слабость не стоило.

Поразмыслив ещё мгновение, Берт толкнул тяжёлую дверь кабинета.

— Наконец-то!

По лицу Гдолана расползлась счастливая улыбка, но со своего шезлонга он даже не приподнялся. На столике по правую руку от него лежала стопка писем, золотая печать и драгоценная ручка-перо на подставке. Значит, шеф работал.

— Садись, Берт, садись. — Начальник указал на кожаное кресло напротив. — Хочешь какао? Кофе? У меня есть отличный коньяк, достал на днях в отделе низменных страстей.

— Нет, спасибо.

От предложения присесть Берт решил не отказываться.

— Выглядишь неважно, — сразу перешёл к делу Гдолан. — Ты меня напугал. Три дня не выходил на связь. Я уж думал, не случилось ли чего. Знаешь, конфликт на полевой работе или стычка с этими, — шеф поднял золотые глаза к потолку, — святошами.

— Нет, никаких конфликтов.

— Ну да, ну да. — Гдолан снова улыбнулся. — Ты ведь всегда безупречно работаешь. Ни одного провала, ни одной жалобы. Если бы все трудились как ты…

Берт едва не поморщился. Ни одного провала, да уж. Спасибо, Валерия Горшина.

— Так что случилось? — спросил Гдолан с выражением искренней обеспокоенности на лице. — Мне передали, что ты три дня лежал в отключке — это серьёзно. Ты же понимаешь, я волнуюсь.

— Та женщина, на которую поступил заказ, — нехотя выговорил Берт, — оказалась непростой.

— Непростой?

— У неё аномальная аура… Она не восприимчива к моему воздействию.

— Вот даже как?

— Я решил подпитаться от неё и в итоге перебрал.

Это была не вся правда, но признаваться вслух в том, что Валерия Горшина чуть не сбила его с ног взрывом неконтролируемых чувств, Берт не решился.

— Ох, настолько аномальная аура, — протянул Гдолан, обеспокоенно мигнув золотыми глазами. — Теперь понятно. Ну, бывает, что тут скажешь. Самое главное, что ты в порядке. Ты нам нужен в строю.