Чтение онлайн

– Ферапонтов-старший знал Орлика?

– Да, Николай подтвердил факт их близкого знакомства: Орлик был вхож в дом Ферапонтовых и присутствовал на всех семейных торжествах. Николай сказал, что и сам неоднократно обращался к Орлику за авторскими драгоценностями. – Гордеев перелистнул на планшете страницу и улыбнулся: – Ещё одна деталь, которая особенно понравилась Феликсу…

– Тебе что-то понравилось? – притворно удивился Васильев, переведя взгляд на Вербина.

– В истории с особняком Ферапонтова – всё, – усмехнулся в ответ Феликс. – Но эта деталь – особенно, тут Никита прав.

– Что за деталь?

– Николай Ферапонтов получил от Абедалониума авторскую копию «Демона скучающего», – сообщил Гордеев. – Но предназначена она была его отцу. Подпись: «С благодарностью Илье Семёновичу».

– Абедалониум не мог не знать, что Ферапонтов мёртв, – пробормотал Васильев.

– Именно.

– Получается, все, кому Абедалониум отправил авторскую копию «Демона», в чём-то замешаны?

– Мы уже обсуждали, – довольно резко оборвал полковника Голубев. – И больше к этому вопросу возвращаться не будем. – Быстрый и снова жёсткий взгляд на Вербина. – Гордеев, расскажи, что собираешься делать дальше?

– Отработаем телефоны, которые бывали в особняке. Установим даты, когда в гостях у Ферапонтова собирались исключительно мужчины, и плотно пообщаемся с этими г… Гостями.

– Нам нечего им предъявить.

– Дело громкое, кто-то может дать слабину.

Васильев и Голубев вновь переглянулись.

– Ну…

– Работай, – решительно произнёс следователь. – Следующее решение примем по результатам.

– Хорошо.

– Что по делу Барби? Я слышал, журналисты и блогеры получили конверты?

– Фотографии старых фотографий и намёк на «Магазинчик сломанных кукол», – ответил Васильев. – Материал получился не слишком острый, чтобы о нём писать, вот никто и не написал.

– Я думаю, они просто не рискнули, – хмыкнул Голубев. Ему было приятно думать, что журналисты и блогеры наконец-то поняли, что такое «порядок». – Ещё новости есть?

– Ребята с «земли» продолжают изучать данные с видеокамер, но рассмотреть, кто был за рулём машины Барби, пока не удалось.

Голубев покосился на Вербина:

– Теперь доволен?

– Из-за этого Барби ехала не самым коротким маршрутом, – продолжил Гордеев.

– Из-за чего? – не понял следователь.

– На коротком маршруте есть камеры, на которых мы бы увидели водителя. На длинном – нет. Кроме того, есть признаки того, что из дома Барби кто-то выходил – тени, движение, но этот «кто-то» знал расположение камер, и отследить его не получилось.

Голубев хрюкнул, и Вербин поспешил прикрыть Никиту:

– Я не собираюсь искать чёрную кошку в тёмной комнате и принимаю результаты проверки, – спокойно произнёс он, глядя следователю в глаза. – Если мы не в состоянии доказать, что за рулём машины была не Барби, а некий злоумышленник, и он же потом убил Барби и Мульченко, бессмысленно настаивать на этой версии.

– Но ты её не отбрасываешь? – с напором спросил Голубев.

– Нет.

– Почему?

– Я допускаю, что всё, что происходит, спланировал Абедалониум, причём спланировал так ловко, что процесс развивается без его участия. Вероятность этого невысока, но она существует. Ещё я допускаю, что смерть Орлика случилась по естественной причине, а Барби покончила с собой. В это поверить сложнее, но можно. Можно.

– Что помогает тебе верить?

– Смерть Иманова, – ответил Вербин. И тут же объяснил свой странный ответ: – Её невозможно было спрогнозировать с достаточной уверенностью. И она позволяет предположить, что остальные смерти тоже не были запланированы. Но только предположить. Вероятность того, что кто-то контролирует происходящее, намного выше.

– Из-за убийства двух уголовников? – догадался Васильев.

– Да, – кивнул Феликс. – Это оперативная реакция, которую невозможно было заложить в развитие плана. Уголовников наняли собрать информацию и их молниеносно устранили.

– Они занимались разными делами, и убить их могли по тысяче самых разных причин, – пожал плечами Голубев.

– Я не спорю, – мягко отозвался Вербин. – Но среди их разных дел было и наше. И я не могу игнорировать этот факт.

– Ещё не факт, пока только совпадение.

– Поэтому я не отметаю ни одну из существующих версий, Виктор Эдуардович. – Феликс помолчал. – У нас четыре картины, четыре преступления и три трупа. Как только появится четвёртый, игра выйдет на финишную прямую.

– И тогда мы всё узнаем? – прищурился Голубев.

– Тогда нам всё расскажут.

Среагировать на это замечание следователь не успел.

– Погоди, – нахмурился Васильев. – Ты сказал: четыре картины – четыре преступления?

– Так точно, – повторил Вербин.

– Какое четвёртое?

– Феликс вчера тоже продвинулся, – сообщил позабытый всеми Гордеев.

– Почему не доложил? – спросил Голубев.

– Думал, он сам расскажет.

– А я ждал, когда Никита закончит, – улыбнулся Вербин. – Решил, что если мы будем перебивать друг друга, вы ничего не поймёте.

– Как тебя начальство терпит? – брякнул полковник.

– Не очень терпят и при любой возможности отправляют в Питер.

– Что?

– Вам послышалось, Андрей Андреевич.

– Ты разгадал четвёртую картину? – чуть громче, чем следовало, спросил Голубев.

– Так точно. – В действительности, ответ нашла Вероника, однако Вербин понял, что о роли девушки лучше пока не упоминать. – Картина «Мёртвая» даёт отсылку к делу Подлого Охотника.

– Ты шутишь? – изумился Васильев.

– Нет.

– Каким образом?

– Кто такой Подлый Охотник? – поинтересовался следователь.

– Это старое дело, – ответил полковник.

– Насколько старое?

Похоже, Голубев интересовался исключительно теми делами, которые расследовал.

– Двенадцать лет.

– Напомни, пожалуйста.

Гордеев открыл было рот, но Васильев сделал предупреждающий знак рукой и взялся за рассказ сам:

– Это было моё дело. Но не сразу стало моим, потому что о том, что работает «серийник», мы сообразили только после третьего убийства. – И тут же поправился: – Не сообразили, а получили доказательства. Убийства совершались по всему городу, соответственно, на каждой «земле» открывали своё дело, а экспертиза пули со второго эпизода пришла как раз в тот день, когда Охотник застрелил третью жертву. В общем, оружие совпало, почерк совпал, дела объединили и сформировали группу, которую я возглавил. – Пауза. – Мы сначала думали, что это начинающий киллер тренируется. Типа, ублюдок захотел развлечься, но увлёкся и потерял над собой контроль. Такое бывает. Но спецы сказали, что это скорее всего «серийник», поскольку убивал он только ночью, только мужчин и только выстрелом в затылок. Из одного и того же пистолета с глушителем. Мы отработали всё, что можно, но подобраться не смогли. Два месяца он стрелял людей, а затем перестал. Просто перестал. И вот уже двенадцать лет о нём ничего не слышно.