Чтение онлайн

А когда на них перестали обращать внимание, Никита негромко сообщил:

– Мы подозреваем, что Орлик изнасиловал и убил Костю Кочергина. Причём произошло это в особняке Ферапонтова.

– Мне об этом ничего не известно.

– Вы забыли сказать: «Какой ужас!» – заметил Вербин.

– Это подразумевается. – Теперь холодным стал не только тон Кукка, но и взгляд его водянистых глаз. – В чём вы меня обвиняете?

– Мы точно знаем, что преступник – Орлик, мы точно знаем, что он совершил преступление в доме Ферапонтова. Мы ищем свидетелей.

– Поскольку знаем, что вы приезжали в особняк вместе с Орликом.

– И с другими людьми.

– Среди которых не было женщин.

– Среди которых не всегда были женщины, – вернул себе слово Кукк.

Несколько мгновений полицейские держали паузу, а затем Феликс произнёс:

– Извините, оговорился. – И чуть заметно улыбнулся.

– Вы не оговорились. – Кукк обвёл полицейских медленным и очень тяжёлым взглядом. – Мне не нравятся ваши намёки. Мне не нравятся ваши вопросы. Мне ничего не нравится, поэтому если вы захотите поговорить со мной ещё раз – договаривайтесь о встрече с моим адвокатом. Всё. – Он резко поднялся, бросил салфетку на стол, а официантке: – Я потерял аппетит! – И быстрым шагом вышел из зала.

– Хорошо, что у нас был раздельный счёт, – прокомментировал его выходку Вербин.

– Мы ничего не заказывали.

– И это тоже хорошо. – Феликс убрал записную книжку и посмотрел на напарника: – Он в деле.

– Может, просто испугался, что мы обнародуем его пристрастия? – предположил Никита. – Вряд ли жене и тестю понравится, что их… гм… родственник – гомосексуалист.

– И это, безусловно, тоже. – Вербин медленно провёл ладонью по столу и вновь улыбнулся: – Жаль, что мы не успели задать Кукку очень важный вопрос.

– Какой?

– Получил ли он в подарок авторскую копию «Демона скучающего»?

* * *

Он знал, что в этой двери очень хорошие замки, идеально подогнанные, бесшумные – она не любила громкие металлические звуки, знал, но всё равно открывал дверь очень осторожно. Тяжёлую металлическую дверь, которая, разумеется, даже не скрипнула – она терпеть не могла скрип в любых его проявлениях. Открыв примерно наполовину, он проскользнул внутрь, бесшумно прошёл по коридору и заглянул в самую большую комнату.

И замер, увидев стоящую перед мольбертом девушку. Изящную художницу, задумчиво разглядывающую почти законченную картину. Или уже законченную – палитра лежала на столике слева, а рядом покоился фартук, который она иногда надевала во время работы. Девушка отложила краски, сняла фартук, но что-то заставило её вернуться к полотну, и сейчас художница стояла перед мольбертом, не отрываясь смотрела на картину и грызла кончик деревянной кисточки, которую держала в левой руке. Не замечая ничего вокруг.

На ней были только низкие белые кеды, узкие трусики и тонкая белая рубашка с закатанными рукавами. Он знал, что больше – ничего, и это знание возбуждало сильнее, чем вид прелестной красавицы.

Пугать её он не хотел и потому тихонько кашлянул.

Не испугал. И не удивил.

Девушка перевела взгляд на палитру, несколько мгновений разглядывала краски, затем, выбрав оттенок, аккуратно взяла его на кисть и сделала мазок. И только после этого, не оборачиваясь, произнесла:

– Когда я сказала, что сегодня можно, то не подумала, что ты сразу заявишься.

– А зачем сказала? – хрипло спросил Арсен. И откашлялся. На этот раз по-настоящему и довольно громко.

– Потому что можно.

– Я хочу поговорить.

– Почему не по телефону?

– Нельзя рисковать.

– Тебя проследили?

– Я знаю все камеры в округе.

– А в парадном?

– Ты забыла, что у меня есть доступ к системе безопасности дома? – Арсен достал из кармана смартфон и повертел им. Несмотря на то, что она по-прежнему смотрела на картину. – Я уже стёр своё пребывание в парадном.

– Просто стёр?

– Да.

– То есть можно заметить, что запись редактировали?

– Можно, – признал Арсен. – Однако они не будут знать, что стёрто и кто стёр.

Несколько мгновений она размышляла над ответом.

– Тогда хорошо.

Он не обратил внимания на её картину. Она это заметила, но промолчала.

– О чём ты хотел поговорить?

– Меня нашли.

А вот теперь она вздрогнула. Но повернулась к нему не резко, плавно, и прищурилась:

– Как это произошло?

– Скорее всего, они проследили Лёшу по камерам.

– Ты должен был это предусмотреть.

– Всего не предусмотришь.

– Плохой ответ.

– Зато честный. – Арсен остановился в полушаге от девушки, улыбнулся, мягко взял её за рукав и притянул к себе.

– Зачем ты попался? – прошептала она, прижимаясь к его груди. – Зачем?

– У них ничего на меня нет.

– Кроме того, что ты знаком с Лёшей.

– Я сказал, что мы с ним были близки.

– Идиот. – Девушка тихонько рассмеялась. – Они поверили?

– Они не смогут ничего доказать.

– А если они потребуют предъявить любовников?

– Пусть сами их ищут. – Он рассмеялся, крепко поцеловал девушку в губы и повторил: – У них ничего нет. Походят за мной месяц и отстанут.

– Ты уверен?

– Я поэтому и пришёл сегодня: потому что месяц, а то и два, я тебя не увижу.

– Увидишь.

– Увижу, но не смогу быть с тобой так, как люблю. – Он подхватил девушку на руки. – Как хочу.

* * *

Вероника позвонила ближе к вечеру. Не поздоровалась и, что Феликсу особенно понравилось, не стала вести себя так, словно ничего не случилось. Тихо спросила:

– Сильно обиделся?

И вздохнула, услышав:

– Получилось… неожиданно.

Вздохнула, потому что поняла, что услышала самый мягкий из возможных ответ. Нет, конечно не ожидала, что Вербин будет ругаться или кричать, но почувствовала, что он, возможно, разочарован. Но при этом не собиралась извиняться или оправдываться. А он не ждал.