Чтение онлайн

Искомый подъезд обнаружился быстро. На входе имелся домофон, но удача решила мне улыбнуться. Кто-то предварительно распахнул дверь и любезно подставил под неё камешек, чтобы не захлопнулась.

Я оглянулась по сторонам, приметила стайку старушек, расположившихся на лавочке у дома напротив, а потому накинула на голову капюшон толстовки и глядя себе под ноги проскользнула в подъезд. И едва не столкнулась нос к носу с грузчиками, которые матерясь на чем свет стоит спускались вниз по лестнице в обнимку с цветастым диваном.

Отступив в уголок, я пропустила трудяг в ярко-оранжевых рабочих комбинезонах и дождалась, пока они освободят проход.

Мне нужна была квартира под номером девяносто пять, а вот этаж я не знала. Но судя по тому, что двери на первом этаже были обозначены номерами от пятидесяти четырех до шестидесяти, а на каждом этаже было по шесть квартир, то выходило, что семейство Крыловых обитало на седьмом этаже.

Я мысленно простонала от необходимости топать практически под самую крышу, но тут же одернула сама себя и начала подъем. Примерно на третьем этаже мне захотелось пить. На четвертом посетила светлая идея бросить курить. Будучи на пятом, я пожалела, что забросила занятия спортом. На шестом дала себе клятвенное обещание заняться своим здоровьем. На седьмой я практически вползала.

И вот в тот момент, когда мой язык болтался на плече, а из горла вырывалось тяжелое сиплое дыхание, мой нос уловил посторонний запах. Посторонним он показался потому, что его в подъезде стандартной блочной девятиэтажки с такими тонкими стенами, что соседи волей-неволей в курсе интимных подробностей жизни друг друга, не должно было быть. Здесь должно было пахнуть обычной человеческой жизнью, как и в других подобных домах — едой, пылью, шерстью домашних животных и потом. А аромат, который учуяло моё обоняние был другим — слишком чистым для человека, слишком концентрированным. Он напоминал…морской бриз. Дуновение ветра, дарящее прохладу и оседающее на коже капельками соленой воды.

Облокотившись о перила, я прикрыла веки и позволила своим органам чувств оценить окружающую обстановку. Где-то звонко лаяла собака. Через две стены приглушенно бормотал телевизор. Этажом ниже ругались мужчина и женщина. В квартире наискосок напевал ребенок и стучал нож о разделочную доску. На пятом этаже у кого-то убежало молоко на плиту.

Все вроде бы было нормально, обыденно. И все же что-то настораживало. Я открыла глаза и вновь оглянулась по сторонам. Просто пятьдесят оттенков серого. Отчаяния. Серые стены, серая лестница, местами грязные стены и окно, радующее глаз огромной трещиной. Прятаться тут было негде, если только под потолком. Но нет, потолок хоть и не радовал глаз хорошим ремонтом, но и инородными субъектами не обзавелся.

Я потерла глаза пальцами, а после оторвалась от перил, на которых с сомнительным удобством повисла, и направилась к нужной мне двери. Звонок имелся, и он же лишил меня удовольствия попинать ногами створку. А потому пришлось интеллигентно ткнуть пальцем в кнопку. За дверью послышалось переливание трели, но хозяева на зов не спешили.

Я нажала еще раз, и еще раз. А потом еще раз. И снова. Потом не выдержала и от души приложилась о косяк крепким каблуком ботинка. Решила, что хозяина очевидно нет дома, хотя куда он мог утопать после известия о безвременной кончине жены, практически сразу последовавшим за кровавым самоубийством сына — непонятно. Я уже решила спуститься вниз и, устроившись на лавочке, позвонить Сашке, как вдруг дверь от моего пинка со скрипом приоткрылась.

Я замерла.

Опыт подсказывал, а вернее истошно кричал, что в наше тревожное время дверь в квартиру просто так открытой не оставляют. Можно сколько угодно рассуждать на тему вероятной забывчивости или «торопился в туалет, не успел закрыть», но наши граждане настолько натренированы нестабильной криминальной обстановкой в стране, что даже в состоянии крайнего опьянения запереть дверь в свою норку — это что-то на уровне базового инстинкта.

Первое, что пришло на ум — Крылов решил отправиться следом за сыном и женой. Других детей, кроме сына, в семье не было. А потому вполне возможно, что в состоянии крайнего потрясения, потеряв самых близких людей, мужчина мог шагнуть из окна или намылить веревку.

Но влетать в квартиру с видом спасителя я не спешила. Если мужик вздернулся, то помочь ему я уже вряд ли успею. А вот себя подставить вполне могу.

Я потянула вниз рукава толстовки, закрывая плотной тканью пальцы и аккуратно толкнула дверь. Ничего не произошло. Я распахнула створку шире и, мягко ступая, вошла в прихожую, утопающую в полутьме. Замерев на полминуты, я быстро осмотрелась, чтобы сориентироваться.

Обстановка в квартире не отличалась оригинальность. У входа стояла тумбочка, куда хозяева бросали шапки, шарфы, ключи. Тут же находился домашний стационарный телефон. Странно, что у кого-то он еще сохранился. Рядом с тумбочкой — шкаф-купе для верхней одежды. На стене напротив — зеркало во весь рост.

В прихожую выходили три комнаты, сквозь распахнутые двери которых я оценила интерьер и поняла, что это две спальни и гостиная. По правую сторону от гостиной вглубь квартиры уходил узкий коридор.

Я направилась туда, так как после беглого осмотра жилых комнат стало очевидно, что людей там нет. Если только Крылов не спрятался в ящик для постельного белья.

По пути на кухню мне встретились еще две двери — в туалет и ванную комнату. Хорошая бытовая техника, качественный ремонт, практически хирургическая чистота и блеск. И полное отсутствие жильцов.

В кухне царил полумрак. Солнце уже скрылось за горизонтом, верхний свет в помещении не горел и жалюзи на единственном окне были приспущены.

Вдоль левой стенки выстроился комплект кухонной мебели, где предусматривалось готовить еду. Справа была обустроена зона для принятия пищи — большой квадратный обеденный стол из натурального дерева, окруженный массивными стульями. Разграничивала помещение расположенная по середине модная барная стойка, столешница которой была сделана под мрамор.

Стильно, красиво, уютно. И все бы ничего, но…в кухне витал отчетливый запах свежей крови.

Я направилась направо, обогнула по широкой дуге стол и увидела лежащее на полу тело мужчины. Светлый свитер, черные брюки и красная лужа, растекающаяся под головой. Лица убитого видно не было — он лежал на животе, затылком ко мне. Но даже с двухметрового расстояния, на котором я находилась, было очевидно — парень мертв. И не потому, что лужа впечатляла размерами, а потому что сквозь дыру в черепе просматривались мозги убитого.

Я озадаченно потерла лоб. Простимулировать умственную деятельность это не помогло, наверное, эффективнее было бы пару минуточек побиться головой о стенку. Но проблема заключалась в том, что этого времени у меня не было. Кто бы не совершил убийство, неизвестно, что он сделает дальше — постарается сбежать подальше или же сделает анонимный звонок в полицию с сообщением о трупе. А потому мне следовало убираться отсюда как можно скорее, чтобы не встретиться с «дорогими» моему сердцу представителями правопорядка, так как у нас взаимная непереносимая аллергия. У начальника полиции полковника Князева начинается нервный тик, когда он слышит мою фамилию, а у меня зудит в пояснице, едва я начинаю о них думать.