Чтение онлайн

И открывшийся вид дал более чем ясное понимание, как Дикое Братство смогло не только прятаться от Амалиса, но и активно развиваться на протяжении этих полутора лет.

Эти Руины были даже больше Перекрестка, к тому же с, насколько я мог разглядеть в подзорную трубу, обширными территориями зеленых земель, где можно было выращивать еду, становясь таким образом совершенно самодостаточной силой.

Это был не просто лагерь или база. Это был город. Город пиратов. И в отличие от Перекрестка, привечавшего десятки и сотни пиратских кораблей и капитанов, Руины Дикого Братства безраздельно принадлежали семерым его лидерам.

Наш караван направился к причалу, высеченному прямо в базальтовом склоне рухнувшей гигантской колонны. Гирм, Киогар, Родрик и Лемиан пришвартовались первыми. Их команды строем высыпали на причал, образуя нечто вроде почетного… или охранного караула.

«Дивный» и «Голубь Войны» причалили следом. Я обменялся последним взглядом с Яраной, стоящей на своем капитанском мостике. Ее лицо было бледным, но решительным. Она кивнула. Я ответил тем же.

Только мы откинули трапы, как на палубу хлынули они.

Это был стремительный, отлаженный захват. Они действовали быстро, молча, с поразительной эффективностью.

— Эй, вы что, очумели?! — закричал я, идеально изображая ярость и недоумение, выходя на палубу. — Это мой корабль! Убирайтесь к черту!

Передо мной тут же опустились Гирм, Киогар и Лемиан.

Гирм не сказал ни слова. Он просто поднял руку в своей массивной, бронированной перчатке.

И мир изменился.

Воздух вокруг него затрепетал и поплыл маревом. От него потянулись волны давления, мои кости затрещали под невидимой тяжестью. Ноги сами по себе подкосились, и я едва удержался, чтобы не рухнуть на колени.

Стадия Кризиса Хроники. Это была не шутка. Конечно, я еще не активировал артефакты, которые дали бы мне возможность противостоять его ауре без особого труда. Но чисто с точки зрения маны у Гирма было подавляющее преимущество.

Длилось это всего несколько секунд и давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Я стоял, тяжело дыша, покрытый холодным потом.

— Это — приказ совета, Болтун, — пророкотал Гирм. — С этого момента твои корабли, весь твой груз, все твое барахло и все твои артефакты — собственность Дикого Братства. — Гирм окинул взглядом моих бойцов. — Вам позволят жить в нашем городе, но только на наших условиях. Хотите эти условия улучшить? Работайте.

Рядом, с «Голубя Войны», доносились такие же возмущенные крики Яраны, быстро стихшие под натиском и угрозами.

Я сделал вид, что обезоружен этой наглостью, отступив на шаг и опустив плечи.

— Но… но это же грабеж! Я же свой теперь! Я клятву принес!

— Именно поэтому ты еще жив, — холодно парировал Гирм. — А теперь отойди и не мешай. Начни доказывать свою преданность с послушания.

Он махнул рукой, и его люди ринулись вглубь кораблей. Послышался лязг открываемых трюмов, грубые окрики, звон выбрасываемого на палубу оружия и ценного груза.

Я стоял, сжав кулаки, изображая униженную ярость, но внутри был холоден. Все шло по плану. И, если так пойдет и дальше, то уже вскоре мы сможем загрузить все отобранное сейчас обратно на корабли с многократными комиссионными.

Но пока что они забрали все. Теперь мы были голы, как соколы. Именно так мы и должны были выглядеть в их глазах — безобидные, обездоленные, побежденные.

Я сглотнул ком унижения в горле — на этот раз почти не притворного — и обернулся к своим людям.

— Всем… — мой голос сорвался, я прочистил горло и сказал громче, с показной покорностью: — Всем сложить оружие. Отдать все артефакты. Все, что при вас. Не сопротивляться.

По рядам прошел сдавленный стон. Но они были солдатами и я уже успел объяснить им ситуацию, так что подчиниться нужно было.

Они молча, с лицами, искаженными гневом и стыдом, начали снимать с себя пояса с кобурами, выкладывать клинки, срывать браслеты и амулеты. Я снял свою саблю и швырнул их к ногам ближайшего пирата.

Потом расстегнул и сбросил на землю пояс, пистолет. Силар, скрипя зубами, последовал моему примеру, сложив к ногам охранников свои массивные мечи и наплечник.

С нас сняли все. Каждую мелочь. Обыскали. Оставили буквально в том, в чем стояли. То же самое проделали с командой Яраны.

Только тогда Гирм снова заговорил, обращаясь уже ко всем нам, к этой кучке обобранных до нитки людей.

— Вы в Братстве. Но Братство — не благотворительность. Здесь каждый кусок хлеба, каплю рома и клочок власти нужно вырвать зубами. Ваш прошлый статус — ничто. Ваши корабли, ваша добыча — теперь общие. — Он обвел нас своим безжалостным взглядом. — С сегодняшнего дня вы — низы. Шлак. Вы будете работать там, где вас примут. На самых грязных, самых опасных работах. Будете слушаться любого, кто стоит выше вас. И если выживете, если докажете, что вы чего-то стоите… может быть, когда-нибудь, вы снова возьмете в руки оружие. Но это будет наше оружие. Понятно?

В ответ повисло гробовое, унизительное молчание.

И тут, как по сигналу, вперед выступил Киогар. Его грудь была колесом, на лице сияла ухмылка победителя.

— Ну, раз уж на то пошло… — он подошел к Яране и остановился перед ней, оценивающе оглядев ее с ног до головы. — Для тебя, красавица, я могу сделать исключение. Не обещаю, что будет легко, но… будешь моей личной помощницей. При мне. Будешь документы вести, распоряжения разносить… Со мной тебе будет куда комфортнее, чем с этим отребьем на тяжелых работах. Как скажешь?

Он протянул ей руку, как будто предлагая не должность, а корону. Все смотрели на нее. Мои ребята — с затаенной надеждой на более скорое завершение миссии благодаря инсайдерству девушки. Его — с похабными усмешками.

Ярана стояла неподвижно. Потом ее взгляд медленно поднялся от его руки к его лицу. Затем кивнула, один раз, коротко и резко.

— Хорошо. Я согласна.

Киогар сиял. Его план сработал. Он получил свой трофей. А мы получили своего человека в самом сердце вражеской иерархии.

Я наблюдал, как Ярана делает шаг к Киогару, ее лицо — маска покорности, но в глазах — сталь. И в этот момент я снова включил свой спектакль. Это был рискованный ход, но необходимый.

Слишком быстрая, слишком спокойная покорность могла бы показаться подозрительной. Им нужно было видеть униженного, отчаянного зверя, цепляющегося за последнее, что у него осталось.

— НЕТ! — мой крик, полный гнева, животной ярости, разорвал напряженную тишину. Я рванулся вперед, словно пытаясь броситься на Киогара, но мои ноги будто подкосились от недавнего унижения. — Ярана, стой! Не смей идти с ним! Это ловушка! Он тебя… он тебя использует!