Чтение онлайн

Месяц назад эта группа смела бы нас без малейшего шанса. Теперь же моя собственная шестерка Преданий — я, Силар, Хамрон, Ярана, Ралот и его зам — создавала вокруг нашего стола невидимый, но ощутимый барьер из сконцентрированной мощи. Бой вышел бы кровавым, патовым, но уже не безнадежным.

— Интересно, — произнес я с наигранным любопытством, делая глоток из бокала. — А что именно вам от нас нужно? Полагаю, не просто познакомиться. Или в четвертом корпусе такой странный способ заводить новых друзей? А может вы выстраиваетесь в очередь за автографами?

Лидер усмехнулся, его губы растянулись в неприятной ухмылке, но в глазах не было и тени веселья.

— Свалите отсюда. Убирайтесь обратно в свое захолустье, откуда приползли. Здесь нет места для вас. Вы не соответствуете уровню.

— Уровню? — я притворно удивился, подняв бровь. — А какой, простите, уровень? Тот, что позволяет врываться в чужой ужин и нести… это? Или тот, что позволяет вам решать, кому здесь место, а кому нет? Напомните, вы командир корпуса? Или, может, император Роделиона лично вручил вам полномочия вербовать кадры методом отсева?

Один из его людей, худой артефактор с колючим взглядом, не выдержал, сделав шаг вперед.

— Десяток выскочек из малых стран мы еще как-то переварим. Но целый батальон деревенщины? Это уже перебор. Вы засоряете наш корпус. Тащите отсюда свои дикарские привычки, свое убогое снаряжение! Вы — пятно на репутации дивизии!

— Ах, вот оно что, — я кивнул с видом человека, наконец-то понявшего суть проблемы. — Репутация. Беспокоитесь о том, что мы ее… испачкаем. А ваше текущее поведение — что, эталон этикета Коалиции? Ворваться, нахамить, потребовать, избить? Знаете, на моей старой, такой убогой и дикарской, как вы изволили выразиться, базе такое поведение называли одним простым словом. Быдловатость.

По рядам наших «гостей» прошел гневный гул. Лидер поднял руку, заставляя их замолчать, его глаза сузились до щелочек.

— Умные слова, выскочка. Но слова — это все, что у тебя есть. У нас — сила. И право сильного решать, кто здесь останется.

— Сила? — я мягко усмехнулся. — Милый мой, если бы ты полагался на одну лишь силу, ты бы не тратил время на болтовню. Ты бы уже напал. Значит, где-то в глубине того, что ты называешь своим мозгом, есть крошечная, но здравомыслящая часть. Та, что шепчет тебе: «Стоп. А вдруг они дадут сдачи?» И знаешь что? — Я поставил бокал на стол с тихим, но отчетливым стуком. — Она права.

— А ну-ка повтори то, что сказал только что, еще раз, если духу хватит, — прорычал лидер.

Он сжал кулаки, навис надо мной. Было видно, что он едва сдерживается и любое неосторожное слово может начать бойню.

Я мог бы прекратить это. Мог бы упомянуть прямое одобрение нашего перевода комкором или сослаться на протекцию Шароны. Это, вероятно, заставило бы их отступить, но оставило бы нас в их глазах трусами, прячущимися за спинами начальства. Это был не тот посыл, который я хотел отправить.

Можно было попробовать разобраться силой, как я озвучивал. Но тогда нам самим скорее всего непоздоровится, а прибывшие по тревоге стражи все равно успеют разнять нас до выявления победителя.

А значит нужно было действовать так, как я действовал всегда. Превратить конфликт в возможность заработать.

— Драка в баре — удел подзаборных пьяниц, а не Артефакторов Корпуса, — произнес я, пожав плечами и снова откидываясь на спинку стула. — Вы хотите доказать, что мы не достойны здесь быть? Я предлагаю способ куда более эффективный, чем грызня у стойки.

Я посмотрел прямо на Шрамового, видя, как его брови поползли вверх от удивления.

— Завтра комдив Шарона выдаст нам нашу первую миссию. Я предлагаю пари. В тот же день вы выберете из своих рядов один батальон — ваш лучший, самый быстрый, — и он возьмет максимально похожую по сложности и типу задачу. Победит тот, кто завершит свою миссию и первым вернется на базу.

Я выдержал паузу, давая им осознать предложение.

— Если победим мы, «деревенщина», — я намеренно сделал ударение на этом слове, — то все вы, кто стоит за этой затеей, скидываетесь и платите мне сто миллионов пурпура. И дополнительно обеспечиваете весь мой батальон первоклассными артефактами.

По их лицам пробежала волна откровенного шока. Сто миллионов — астрономическая сумма даже для них, да и артефакты на шестьсот человек тоже стоили недешево.

— Если же победите вы, — продолжал я, не давая им опомниться, — то я лично организую перевод моего батальона обратно в тридцать пятую дивизию. И в придачу… отдам вам это.

Я достал и положил на стол дубинку-артефакт, влив в нее толику маны, чтобы вызвать густое, слепящее бронзовое сияние Эпоса. Я успел навести справки: даже самый захудалый артефакт этого уровня стоил от десяти миллионов, а уникальные экземпляры — сотни. Так что мое предложение было более чем честным.

— Артефакт уровня Эпоса, — холодно констатировал я, наблюдая, как их глаза расширяются, а уверенность сменяется жадным азартом и недоверием. — Моя ставка.

В их стане начался немой переполох. Они столпились, их гордые позы сменились суетливыми шепотами. Я видел, как они переглядываются, как лидер что-то яростно доказывает своим, тыча пальцем в нашу сторону. Я мог бы подслушать, но не хотел.

Высокомерие и глубокая, засевшая в костях неприязнь к «чужакам» вступили в схватку с прагматизмом и осознанием риска. Но артефакт Эпоса и возможность унизить нас, заставив убраться восвояси, перевесили.

Через несколько минут лидер развернулся к нам, его лицо снова стало маской надменности, но в глазах плескалась жадная уверенность.

— Договорились, выскочка. Готовьтесь собирать свои пожитки. И ваш артефакт скоро будет нашим.

Он презрительно фыркнул, и вся его компания, еще раз бросив на нас уничижительные взгляды, развернулась и стала расходиться, оставив за собой звенящую тишину и воздух, наполненный обещанием грядущего противостояния.

На следующее утро я стоял перед массивной дверью кабинета комдива Шароны. Постучав и получив разрешение, я вошел.

Шарона сидела за своим столом, уставленным бумагами и голографическими проекторами. Ее единственный глаз поднялся на меня, оценивающе скользнул по моей форме.

— Майор Марион. К назначенному часу. Это похвально. Надеюсь, ваш батальон готов к работе.

— Так точно, господин комдив, — отрапортовал я, занимая положение «смирно». — Боевой дух высокий, все горят желанием доказать свою полезность корпусу. Впрочем, одно небольшое происшествие случилось вчера вечером.

Я кратко, без лишних эмоций, изложил суть вчерашнего столкновения в баре и заключенного пари. Шарона слушала, не перебивая, ее лицо оставалось невозмутимым.