Чтение онлайн

Против любого, кто умел хоть немного двигаться и мыслить, она была бесполезна. В открытом бою ее бы уничтожили, не дав и половины этого времени на активацию.

И все же я ее заказал. На всякий случай. Паранойя – лучший друг выжившего пирата.

Изначальный план был прост и груб: протаранить бомбой с кораблем порт Перекрестка и устроить хаос для отвлечения внимания. Жертвовать кораблем? Легко.

Но затем мои ребята нашли ту самую уязвимость. Брешь в сети оборонительных артефактов, защищавших порт. Халтурная работа при установке, создавшая слабое звено.

Удар достаточной силы в нужную точку – и несколько соседних артефактов отключатся, открывая дыру, в которую мог бы протиснуться небесный корабль.

И этот факт полностью перевернул мое восприятие лежащего перед меня уродца. Он перестал быть орудием террора для устрашения толпы. Теперь он стал ключом. Тупым, тяжелым, скорее каким-нибудь газовым, но ключом.

До Руин оставалось несколько километров, когда я отдал приказ об активации бомбы.

Силар, сверившись с предусмотрительно предоставленной инструкцией, влил ману в один из узлов магической системы бомбы. В ту же секунду махина начала мерно гудеть и гул с каждой секундой становился все сильнее.

– По моей команде, бросайте ее вперед! – мой голос прозвучал четко и холодно, разрезая напряженный воздух на корабле. – Три… два… один… Давай!

Подняв махину бомбы над головами, вдвоем они размахнулись, вложив в движение мощь артефактов, и швырнули здоровенную хреновину с носа корабля. В тот же миг я плавно, но уверенно потянул рычаги управления тягой назад. Корабль слегка вздрогнул и начал терять скорость, отставая от нашего летящего вперед «подарка».

Бомба, огромная и неуклюжая, понеслась к щиту. Она не успела накопить полный заряд, но та энергия, что уже клокотала внутри, была чудовищной. Я активировал «Юдифь», мир вспыхнул сетками данных и энергетическими полями.

И я увидел, как бомба, оставляя за собой шлейф сконцентрированной маны, врезалась в ту самую уязвимую точку на силовом поле.

Ослепительная вспышка на мгновение окрасила все в белый цвет. Громыхнуло так, что я едва подавил желание схватиться руками за уши, а дошедшая до «Золотого Демона» ударная волна, прогнув и разорвав щит, обрушилась на корпус.

Но через окуляр я увидел ее. Брешь зияла перед нами, зловещим черным провалом в переливающемся силовом поле. Я вцепился в штурвал, до костяшек белея пальцами, и направил «Золотого Демона» прямо в эту узкую щель.

– Держитесь! – крикнул я, но мой голос потонул в оглушительном скрежете.

Мы врезались в брешь. Это не было чистым проходом. Это было протискивание сквозь сжимающиеся тиски. Ударная волна от взрыва бомбы все еще бушевала, сотрясая корабль, как щепку в шторм.

Корпус содрогался, и сквозь гул двигателей прорвался пронзительный визг рвущегося металла. Осколки нашей же бомбы, разогнанные до невероятных скоростей, впивались в броню «Золотого Демона» с таким звуком, будто по корпусу лупили десятки гигантских молотов. Я почувствовал, как корабль клюнул носом, заскрежетал по краям бреши, которая оказалась на добрый метр уже, чем мы рассчитывали.

Но сквозь весь этот хаос я ощущал глухое, мощное биение сердца корабля. Он стонал, скрипел, но не ломался. Корпус, выкованный по стандартам Роделиона, выдерживал.

Секции брони, смятые и иссеченные, все же не разорвало на части. Свет погас, на секунду погрузив мостик в темноту, прежде чем аварийные фонари залили все кровавым багрянцем.

И затем мы, наконец, прорвались в воздушное пространство над Руинами Перекрестка. Обычный корабль бы тут же рухнул. Небесные суда не предназначались для полетов в гравитационном поле.

Но двигатели «Золотого Демона» лишь ответили мощным, низким гулом. Он не падал. Он завис, тяжело дыша, израненный, но непобежденный, паря в воздухе над хаотичными огнями Перекрестка.

Я перевел дух, ощущая, как пот стекает по вискам. Руки все еще сжимали штурвал, но теперь он был не послушным инструментом, а упрямым мулом. Корабль кренился, его системы боролись с повреждениями и его собственным неожиданно проявившимся весом.

Едва «Золотой Демон» перестало трясти, как палуба пришла в движение. Бойцы, до этого замершие в готовности, ринулись к бортам. Не было строя, не было единого порядка – только отлаженный хаос.

Их фигуры камнями уходили вниз, чтобы в последний момент замедлиться вспышкой маны. Они не атаковали. Они исчезали, как капли чернил в мутной воде, сливаясь с толпой зевак, что уже собиралась на улицах, показывая пальцами на дымящийся, изрешеченный корабль, вторгнувшийся в их небо.

Через пару минут палуба опустела, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь натужным гулом двигателя и треском раскаленного металла.

Я остался один. Сквозь запах гари и озона доносился гул голосов снизу. Время было дороже золота.

Татуировка «Хроники мачт, парусов и такелажа» отозвалась тупым жаром. Энергия хлынула из меня, тонкими невидимыми нитями вплетаясь в конструкцию корабля. Он стал продолжением моего тела – тяжелым, раненным, но послушным.

С мысленным усилием я развернул его борт к массивному зданию Дома Совета, чей шпиль гордо взмывал в центре города. Без команды, силой одной воли, приводы корабельных пушек пришли в движение. Я чувствовал их вес, сопротивление механизмов. Заряды уже были в стволах – первый и единственный залп.

– Огонь, – прошептал я.

Грохот потряс «Золотого Демона». Сгустки сконцентрированной маны ринулись к Дому Совета. Они оставляли за собой раскаленный след, будто падали метеоры. Еще мгновение – и каменная громада должна была превратиться в пыль.

Но оно не наступило.

Прямо над крышей здания пространство сгустилось и побелело. Из ничего возник гигантский щит, будто слепленный из человеческих костей, принявший на себя удар.

Залп врезался в костяной барьер, щит дрогнул, но устояла. А когда свет рассеялся, я увидел ее. Нешала Костяная Маска. Она парила в воздухе перед своим артефактом, ничем иным почти сорокаметровый в поперечнике щит быть не мог.

Второго залпа, однако, она могла не ждать. Орудия безжизненно замерли. Я мог силой воли нажать на спуск, но не мог вложить в них новые заряды, не мог заставить зарядные механизмы работать. Эта работа требовала рук, множества рук, которых у меня больше не было.

Тем не менее, я все еще мог рулить. И, снова развернув «Золотого Демона», направил к Дому Совета теперь уже его самого.

Восемь фигур, ведомых Нешалой, оторвались от земли и поплыли вверх, к палубе «Золотого Демона». Они двигались без спешки, с убийственной уверенностью хищников, знающих, что добыча в ловушке. Я стоял у штурвала, чувствуя сквозь татуировку каждый их приближающийся шаг по воздуху.